Весна в этом году была необычайно кроткой, словно олицетворение невинности. Вместо гроз и трещiny, на город ниспосыхала она сияние свежести и жизни через каждый уголок. Но эта весна казалась подозреваемой, как юная девушка в семье благородных, скрытые под покровом невинности тайны и коварство....
— Спросите у самой миссис Гленнон! Богом клянусь вам, я ничего не знал и…
— Все ты знал и поэтому решил устранить еще одного человека, который наверняка тоже знал обо всем!
— Что?
— Ты выследил Клер Таунсенд по пути…
— Кого? Я не знаю никакой…
— …по пути к книжному магазину, а потом и застрелил ее, мразь паршивая? Где ты спрятал пистолеты? Говори! Говори, пока я тебя здесь не…
— Клянусь вам, клянусь…
— Где ты был в пятницу с пяти часов вечера?
— Здесь, в этом доме! Клянусь! Мы вдвоем с Луизой, с моей женой поднялись к Лессерам! Это на шестом этаже в нашем доме! Мы там пообедали вместе, а потом сели играть в карты.
Клинг некоторое время молча смотрел на него — испытующим тяжелым взглядом.
— Ты и в самом деле не знал, что Эйлин забеременела? — спросил он наконец.
— Нет.
— И ты не знал, что она собирается делать аборт?
— Нет, не знал.
Клинг снова уставился на него тяжелым взглядом.
— Пойдешь со мной, — сказал он, подумав. — По пути мы сделаем две остановки, мистер Холстед. Сначала мы задержимся у миссис Гленнон, а потом подымемся на шестой этаж к Лессерам.
Арнольд Холстед и впрямь оказался очень везучим человеком.
Он был временно безработным с августа, но ему в свое время крупно повезло с женой, которая к тому же оказалась отличной вышивальщицей бисером и которая безропотно взвалила на себя бремя содержания семьи ради того, чтобы он мог сидеть преспокойно дома в нижней рубашке и смотреть в окно, на то, что происходит на улице.
Да, мистер Холстед оказался очень везучим человеком.
В этом районе вообще живут семьи, у которых всегда достаточно неприятностей. Миссис Гленнон родилась в этом районе, прожила в нем всю свою жизнь и знала, что и умереть ей придется тоже здесь, а кроме того, она уже успела сжиться с мыслью о том, что неприятности всегда будут преследовать ее, потому что они стали уже давно как бы составной частью ее жизни.
