Мне стало пусто и горько, как женщине после аборта.
– Н-да… – сказал я. – Где я был девятого января семьдесят девятого года? В Италии я был, вот где! В Рождество заработал на мойке машин семьсот тысяч лир и поехал смотреть Венецию и Капри. А в это время… Фильм стоил двух лет жизни, а осталось от него триста граммов серебра. Ладно, давайте выпьем! Но почему водка теплая? Пусть нам принесут лед.
– Ты с ума сошел! – сказала Мира, жена Пети. – Откуда они возьмут лед?
– Что значит «откуда»? – удивился я. – Из холодильника.
– Вадим, не выпендривайся! – сказал Семен. – Ты все забыл! Если у нас в ресторане попросить лед, можно запросто получить от официанта по морде.
– Действительно, брось эти буржуазные штучки, – добавил Петя. – Пей так.
Я пристально посмотрел на них – разыгрывают, что ли? Но Петя уже выпил водку теплой, и Толстяк – тоже, и даже Мира. А уж Мира у нас всегда была светской дамой, пить водку теплой не в ее стиле.
– Слушай, Петя, – сказал я. – Ты же сегодня самый знаменитый в России режиссер! Неужели ты боишься попросить у официантки лед?
– Я не боюсь, но лучше не связываться… – сказал он смущенно.
Я-то хорошо помнил, что Пете и раньше не хватало советской наглости, а потому сам повернулся к возникшей поодаль официантке:
– Девушка! Можно вас на минуту?
– Чего вам? – бросила она издали и через плечо. Ей было лет двадцать – хмурая брюнетка с высокой грудью и круглыми, как вишни, глазами. Поверх белой кофточки и короткой, выше колен, юбки на ней был кружевной передник с большим карманом.
Я жестом позвал ее к нашему столику. Она приблизилась с явной неохотой, глядя на меня настороженно, как на классового врага.
– Как вас звать? – спросил я.
– Катя. А что? – сказала она с вызовом, демонстрируя, что никаких вольностей не допустит.
– А вы можете подойти поближе?
– Ну, могу… – Она сделала еще два шага.
– А еще ближе? Пожалуйста!
Тут я открыл свою заплечную сумку, в ней еще оставалось несколько сувениров из того барахла, которое я провез через таможню с помощью Роберта Макгроу. Не глядя, я вытащил из сумки две пачки колготок, коробочку женской косметики, набор фломастеров и пачку женских презервативов. И все это баснословное по советским стандартам богатство молча положил в большой карман ее передника.
– Ну зачем это? – покраснела официантка, не в силах отказаться от таких сокровищ.
– Дело в том, Катюша, – сказал я, – что я десять лет не был в России. Сегодня – мой первый день. А ты первая красивая девушка, которую я встретил.
