Автор
Ночь погружала Москву в тихий, почти мертвый покой. Унылые облака несли дождь — листву и грязь. В особняке министра власти под бешеное тревожное пение толпы и шума осени царила строгая тишина, как в камере инквизитора.
В том, что он найдет организатора, Гуров не сомневался, он всю свою агентуру на уши поставит, всех должников напряжет, пойдет на любые переговоры с уголовниками, как бывшими, которые теперь превратились в бизнесменов, так и настоящими, он с самим дьяволом договор подпишет, но найдет того, кто все это придумал, сколько бы времени это ни потребовало! Душившая его ненависть к этому подонку была тем более мучительна, что пока не находила выхода, и Лев изо всех сил старался успокоиться, чтобы перевести это состояние в холодную, рассудочную ярость.
— Какие новости? — спросил он, зайдя к Косареву."
"— В Сабуровке охранника опознали — Тихонов это, в Москву по этому поводу я уже Стасу позвонил, протокол опознания привезли, — сказал Андрей Федорович. — В сгоревшем доме все еще работают, только не пойму, что они там ищут.
— Да нечего там искать, — отмахнулся Лев и тут же позвонил Орлову, мысленно ругнувшись про себя на себя же, что не сделал это раньше, еще из машины.
— Все равно пусть покопаются — вдруг чего-нибудь полезное найдут? — ответил тот. — Ну ты там все дела закончил?
— Да, сейчас соберусь и в Москву! — Лев отключил телефон и спросил у Косарева: — Вы слух пустили?
— А как же? — удивился тот. — Как ты велел, так и сделали, только результатов пока никаких.
— Спасибо, Андрей Федорович, только до Москвы путь неблизкий, — отказался Гуров. — Ну, счастливо оставаться! И всем остальным от меня привет передай и благодарность за помощь.
Из управления Лев отправился к матери Фомина, где плотно пообедал, собрал свои вещи и, несмотря на ее бурные протесты, оставил ей деньги за проживание и питание — он не привык быть кому-то чем-то обязанным.
А в Москве у Крячко к этому времени уже ухо распухло и покраснело от постоянных телефонных разговоров.
