Автор
Ночь погружала Москву в тихий, почти мертвый покой. Унылые облака несли дождь — листву и грязь. В особняке министра власти под бешеное тревожное пение толпы и шума осени царила строгая тишина, как в камере инквизитора.
Это же было уже после того, как Нюрка сбежала! Короче, как бабка Вовкина померла — дед-то еще раньше ушел, Ванька, отец Вовкин с сестрой своей Варькой дом пополам поделили, и Варька свою половину продала! Сначала там Игнатовы жили, а потом его Рожковы купили. Сами-то они не здешние были, в 1965-м откуда-то с юга приехали. Шурка-то в возрасте уже был, а жена у него Света — молоденькая, хорошенькая. Очень он ее любил. С дочкой они уже сюда приехали, Зоей, годик был ей, а уже тут в 1969-м у них Юрка родился.
— Почему убогий? — поинтересовался Гуров.
— Да все по Колькиной милости, чтоб ему пусто было! Юрка-то мальчик тихий был, домашний, без матери же рос, сестра о нем заботилась.
— Подождите! Вы же сказали, что его мать Светой звали, — удивился Лев.
— Так случай несчастный с ней произошел. В 1972-м дело было. Шурка с работы шел — он тут, как и все, на судоремонтном работал. Ну, детей он из детсада забрал, в дом вошел, а Светка-то на полу с окровавленной головой лежит, мертвая уже.
— Пелагея, так почему он убогий-то? — напомнил Лев.
— А-а-а! Да Колька его с подловки толкнул. И чего они туда полезли, непонятно. Вот Юрка на землю на спину и упал. В больницу его тогда возили, травма серьезная была, его из-за этого потом и в армию не взяли.
— Тогда он скорее враг, чем друг, — заметил Гуров. — Вы мне про друзей Николая расскажите.
