Автор
Ночь погружала Москву в тихий, почти мертвый покой. Унылые облака несли дождь — листву и грязь. В особняке министра власти под бешеное тревожное пение толпы и шума осени царила строгая тишина, как в камере инквизитора.
С Леночкой-то проблем у нее не было — та в мать пошла, а вот с Жоркой! Всей местной шпаной верховодил! Кабы сразу после армии в военное училище не пошел, сидел бы, как и все остальные!
— А они не могут знать, как найти Николая?
— Откуда же, если они съехали в 1993-м еще по весне? Это уже потом сначала Колька отсюда умотал, а через некоторое время и Юрка, — объяснила старушка. — Где уж Жорка служил, не знаю, он тут наездами был, а как своих увез, так больше и не появлялся ни разу. А Сашка с Ольгой и Ленкой не больно-то с Егоровыми общались.
— А Грозный с Николаем не дружил?
— Ну, ты и сказал! — всплеснула руками Пелагея. — Сам подумай: кто Грозный, а кто Колька! Да Кольке за счастье было, если Грозный в его сторону хоть посмотрит! Да и старше был Жорка на восемь лет!
— А почему вы зовете Иванова Сашкой, а Рожкова Шуркой?
— Ну, Иванов приехал первым, потому и стал Сашкой, а уж Рожков, чтобы с ним не путать, Шуркой.
— Значит, никто мне ничего подсказать не может, — вздохнул Гуров.
Старушка задумалась, а потом предложила:
— А сходи-ка ты, Илюша, в нашу школу, да прямиком к директорше — ее Зинаида Леонидовна зовут. Она из наших, местных, все и всех знает. Вдруг когда в четвертом году Колька приезжал, то к ней заходил? Уж если она тебе не поможет, то не знаю, чего и присоветовать.
— Спасибо вам, Пелагея! И за чай, и за помощь, — сказал, поднимаясь, Гуров. — Где эта школа?
— Да чем же я тебе помогла-то? — отмахнулась она. — А школа, как выйдешь, направо вверх в горку, да ты ее сразу увидишь.
Школу Гуров действительно нашел легко, и даже охранник, узнав, что он к директрисе, не стал его задерживать, но вот увидев эту пожилую седую женщину — классическую учительницу старой закваски в строгом костюме, белоснежной блузке и с полным отсутствием какой-либо косметики, — Лев понял, что этот педагогический зубр без боя не сдастся.
— Извините, ничем помочь не смогу, — и уткнулась в свои бумаги.
