На железнодорожном переезде мы останавливаемся, а рядом уже шумит поезд «Москва-Адлер». Здесь запахи детства — жареная курица и синеватые яйца вкрутую. Солнце прогревает после зимы холодные носы и плечи, пока не пришло время отдыхать на море. Предвкушение отпуска в мае – большая лотерея. Мы будем знать: грозы ли, или жару. Если выживу, обязательно куплю билет в плацкартку....
— Антон, пойдёшь со мной?
Жаба вздрогнул:
— Я… Я тоже … слышал… простите… не могу…Вы же знаете… при таком раскладе меня первого…
Я незаметно кивнула Вере: молодец, хорошо поработала. Киприянов свесил голову на грудь и закрыл лицо руками.
— Я пойду, хотя бы ненадолго, мне надо жить… — донеслось до нас.
— Там ты жизнь потеряешь быстрее, чем здесь. Решение за тобой, — сказала я. — Я предупредила.
— Почему ты мне раньше не сказала?
— Ты сам знаешь – хотела тебя убить.
— А теперь не хочешь?
— Нет. Ты и так достаточно наказан.
— Это точно, — Крысак грустно усмехнулся. — Ну хотя бы на десять минут, как тогда.
— Дней на пять подзарядиться? И что, будешь держать меня при себе до старости? Уверен, что удержишь?
Киприянов молчал.
— Прими неизбежное, — продолжила я. — Здесь и сейчас. Пока не поздно, исправь то, что еще можно исправить. В прошлый раз тебе повезло – Холмы иногда бывают милостивы к приходящим впервые. Но они прочли тебя, как книгу. И содержание её им не понравилось, поверь.
В зал вошло утреннее солнце. Дом молчал вместе с нами. Он чувствовал скорбь приговоренного к смерти и разделял ее. Внутри меня шел отсчёт: тик-так, каждая секунда словно капля воды. Мост скрипнул – Киприянов поднялся и шагнул к двери, проговорил, пряча глаза:
— Уберите здесь все, мост верните в сад, а то вид там – чёрт знает что… А ты, Жанна Викторовна, иди домой, Сеня расплатись и отвези… гостью в город…
«Ну же!», — подумала я.
— Нет, — сказал Сеня.
Я выдохнула. Киприянов удивлённо посмотрел на сына.
— Я не хочу тебя терять, — с жаром произнес тот. — Только-только обретя.
Я невольно покосилась на Жабу. Антон усмехнулся и едва заметно покачал головой.
— Сенечка, — с неожиданной нежностью произнёс Крысак. — Она права, так надо…
— Всё это выдумки.
— Нет, сына, боюсь, что нет. Странник…
— Ты должен попытаться!"
"— Всё это не имеет смысла. Да сразу понятно было … — быстро заговорил Киприянов.
— Не верь ей! — сказал Сеня. — Как ты не понимаешь? Это её месть. Она просто не хочет, чтобы ты жил, всё еще думает, что ты убил ту её подружку.
— Её? — спросила я, показывая на мост.
Сеня машинально посмотрел и быстро выхватил пистолет из кобуры на поясе.
