Вадик, принимай трубку: в беседке на краю города жарит душа от солнца и бьется старый телефон. Странная история о любви и страхе появления неожиданного гостя, когда колесо Вадика внезапно вылетает из локдауна. Мир вокруг завораживает своей необычностью — и это только начало таинственной встречи....
— Отец решил никому ничего не говорить, и Венера недоумевает, что происходит. Они должны были вместе пойти к матери на день рождения, — развёл он руками. — Но что-то мне подсказывает, он решил пойти без неё. Вернее, не с ней. И мать уже в курсе, а Венера почему-то нет, — пожал он плечами. — Я вас познакомлю, если он всё же придёт.
— Тогда ты станешь первым парнем на земле, что начал отношения с девушкой со знакомства с родителями, — улыбнулась я. — Ты должен ехать? — показала я на его одежду.
Он кивнул.
— Подвезти?
— Если тебе не тру…
Мы, не сговариваясь, повернулись к снова ожившему телефону, который его перебил.
Теперь на экране горело другое имя. И лучше бы я выколола себе глаза, чем увидела эту короткую надпись и то, как Миро̀ изменился в лице.
— Мне не трудно. Жду тебя внизу, — подхватила я сумочку.
Я неумышленно оставила дверь недозакрытой и умышленно притормозила (надо спросить у мамы: у нас в роду случайно не было шпионов, или только Варвары, и те не всюду сующие свой любопытный нос, где надо бы), но Мир подошёл и плотно закрыл дверь изнутри, чуть не поймав меня с поличным.
"Вообще, у меня есть оправдание, опираясь задницей о машину, рылась я в сумке в поисках сигарет. Я так уважала личное пространство бывшего, не задавала лишних вопросов, всему верила на слово, даже не рылась в его вещах, что в результате закончилось всё плачевно.
И Гарик хоть и сделал мне больно, был прав: доверяй, но проверяй.
Но жизнь меня, видимо, ничему не учит.
Она! — хмыкнула я, найдя только помятую конфету.
Баскетболистов у нас в роду, похоже, точно не было: смятый комок ударился о сварную ограду и упал мне под ноги. Может, хоть футболисты были, зло пнула я бумажку и посмотрела на окно на втором этаже над боксами: Миро̀ ходил по комнате из угла в угол с прижатым к уху телефоном.
Кого называют в телефоне «Она»? Уж точно не регистратуру поликлиники. И вряд ли он называл своих женщин в контактах как одна гинеколог пациенток: Алла (гонорея), Белла (аборт), Виктория (гименопластика).
Она это значит — ОНА. Та самая.
— Ничего, если я спрошу? — нарушила я молчание, когда мы выехали из автосервиса.
Стоял тот волшебный вечерний час, когда уже начало темнеть. Радио в машине пело лирические песни о любви. В небе горел ярко-красный закат. На город ложились мягкие синие тени.
Красиво. Волшебно. Сказочно. Романтично… А я со своим допросом.
