Вадик, принимай трубку: в беседке на краю города жарит душа от солнца и бьется старый телефон. Странная история о любви и страхе появления неожиданного гостя, когда колесо Вадика внезапно вылетает из локдауна. Мир вокруг завораживает своей необычностью — и это только начало таинственной встречи....
Эх! Но не я всё испортила.
— Спроси, — поднял Миро̀ голову и повернулся ко мне.
— Если у тебя есть девушка, почему бы тебе не пойти на день рождения к маме с ней?
Он улыбнулся.
— Я бы мог сказать, что маме она не нравится, а я не хочу портить праздник, но у меня нет девушки. Пока нет, — добавил он и ещё шире и мягче улыбнулся. — Но, если пройду вступительные испытания, есть шанс, что она согласиться ей стать. Пока не прошёл, — вздохнул он.
— Уверен? — улыбнулась я. Это же он обо мне? Нет, в нашем роду точно сыщиков не было.
— Как никогда.
На парковке у закрытой территории частной клиники, проезд к которой был закрыт шлагбаумом и куда Мирослав попросил его подвезти, не было свободных мест, поэтому я остановилась прямо на проезжей части и включила аварийку.
— Я позвоню? — опёрся он рукой о ручку двери, прежде чем открыть.
— Позвони, — кивнула я.
Он посмотрел так, словно хотел меня поцеловать, но не решился, сказал «спасибо» и вышел.
— А где Вета? — глядя на пустое место среди обуви, спросила я, разуваясь в прихожей.
Не то, чтобы меня это сильно волновало, но что-то же я должна была сказать выехавшему встретить меня Гарику.
— Она на сутках. Будет только утром.
— Ясно, — устало вздохнула я, подняла я голову и… обомлела.
Я даже с трудом его узнала. Он побрился. Почти налысо. Явно машинкой и явно сам. От моих любимых кудрей остался только короткий ёжик волос.
— Зачем ты?.. — это было так больно, что я невольно стиснула зубы и покачала головой.
— Ты знаешь, — ответил он бесстрастно.
— Ясно, — повторила я.
— Согласился? — задрал Гарик голову мне вслед, заставив задержаться.
— Кто?
— Твой слесарь? Пойти на исследование?
— Я не спрашивала.
— Крис, — он поймал меня за руку, потянул и, опустив одну ручку инвалидного кресла, боком посадил к себе на колени.
Я не сильно и сопротивлялась.
— Я не спрашиваю, почему не я, — обнял он меня двумя руками.
— И не надо, — ткнулась я носом в его шею, вдохнула запах, погладила по волосам — тому, что от них осталось.
— Знаю. Прости, — потёрся он щекой. — Прости, что делаю тебе больно.
— Ты делаешь больно себе. Это меня расстраивает сильнее.
— И это я тоже знаю.
Кресло стукнулось в стену, когда он потянулся к моим губам и остановился.
— Гарик, я ведь живая.
— Я тоже, — вздохнул он, коснувшись кожи дыханием.
— Мы всё испортим.
— Мы уже всё испортили.
— Ещё нет.
Он прижался губами к моему лбу.
