Вадик, принимай трубку: в беседке на краю города жарит душа от солнца и бьется старый телефон. Странная история о любви и страхе появления неожиданного гостя, когда колесо Вадика внезапно вылетает из локдауна. Мир вокруг завораживает своей необычностью — и это только начало таинственной встречи....
— Я всё испортил.
— Ты меня бросил.
— Я был таким идиотом.
Слова были лишними.
Мы договорились никогда об этом не вспоминать. Мне было восемнадцать, ему двадцать. Новогодняя вечеринка: я, Вадик, его друзья, Гарик. Сумасшедшая ночь. Мы проснулись вместе. А потом сбежали ото всех на турбазу в горы. Я что-то наплела родителям, он — друзьям. Наверно, они подозревали, особенно Вадик, но нам было всё равно.
Горы. Снег. Потрескивание дров в камине. Его сильные руки, горячие губы, требовательные ласки. Сплетённые в неистовом танце тела.
А потом всё закончилось, не успев начаться.
Мы вернулись. Я ждала, влюблённая, глупая. А он пришёл с девушкой.
Он был моим первым бывшим.
И я не простила.
— Как его зовут? — спросил Гарик.
— Миро̀.
— Как полузащитника в Бундеслиге?
— Как Мирослав. Хочу пригласить его в пятницу к нам на ужин. Ты не против?
— Я против. Но предпочитаю знать соперника в лицо.
— Ты проиграешь, Ротман, — улыбнулась я, поцеловала его в уголок губ и слезла с колен.
— Посмотрим, — усмехнулся Гарик.
— Ты даже по лестнице подняться не можешь, — повернулась я, преодолев половину пролёта.
— А если однажды я поднимусь? — задрал он голову."
"— Выйду за тебя замуж, — засмеялась я и ушла.
Глава 11
— Миро̀! — крикнул снизу Гамлет.
Отвёртка сорвалась, разодрав руку.
— Чёрт! — выругался Мир и свесился с крыши, держась за сварную конструкцию вывески. Он всё-таки решил починить чёртову мигающую букву, но пока ни хрена у него не получилось.
— К тебе, — показал Гамлет, качнув головой в сторону.
И Мир выругался снова. У въездных ворот стоял огромный крутобокий как буйвол внедорожник. Мирославу не надо было ни всматриваться в номера, ни спрашивать кто к нему приехал — таких машин, сделанных на заказ, было всего две: одну он разбил полтора года назад, а вторая стояла сейчас у автосервиса.
— Попробуй раскрутить хотя бы вот эти два болта, — показал Мир парню, что взялся ему помогать, — остальные спилим. Посмотрел на окровавленную руку. Подхватил по дороге тряпку почище — вытереть кровь и грязь.
Сначала из открытой двери машины показалась одна стройная нога в невесомой босоножке на шпильке, потом вторая, а потом появилась и вся женщина. Она. Ева. В кроваво-красном струящемся летнем платье, как знамя революции. Или как стоящий хрен, каждому своё.
— Доброе утро, дорогой, — легко спорхнула она на землю. Хотя из птичьего в ней был лишь выдающий, как клюв, нос. А из лёгкого — платье и босоножки.
