В дряхлом подъезде пятидесятых годов жарит запах старости. Светло-жёлтые перила и свежепролитые стекла придают этому домику особенную, загадочную атмосферу. Богдан шагает вперёд с нерешительностью, будто шёпот ушедших дней неслись за ним по коридору.
Тёмка напомнил взрослым о собственном присутствии жалобным писком, похожим на мяуканье котёнка. Пока Богдан приходил в себя, тяжело дыша, Женька перескочила назад, изо всех сил стараясь сбросить морок вожделения, а заодно избавиться от пылающих щёк и ноющего низа живота.
Безумие какое-то!
Остаток пути Богдан ехал молча, Женя развлекала сынишку, рассказывала стихотворения, считалочки, простенькие сказки, отвлекала от недовольства яркими игрушками.
"На просёлочной дороге время от времени попадались пешеходы, приветливо махали рукой огромному автомобилю, отходили в сторону, пропуская дорожную пыль. С нескрываемым интересом заглядывали в окна машины.
– Может, надо было подвезти? – проблеяла Женя, не совсем понимая, что именно нужно сказать, и нужно ли.
– Может, – коротко ответил Богдан. – Тебе сейчас только любопытных взглядов не хватает, – пояснил он.
– Неприлично.
– Я не самый приличный мужчина, – отрезал Богдан.
Не самый приветливый, не очень-то вежливый, не слишком гостеприимный, неприличный, что и говорить, кладезь достоинств, а не Усманов Богдан Павлович.
Глава 44
Дом Богдана Женю удивил и не удивил одновременно. Она не знала, что именно ожидала от жилища бывшего квартиранта. Он вскользь упоминал о жизни в Хакасии, смутное представление она имела. В заброшенном инстаграме Богдана видела несколько фотографий какого-то дома, но чьего – не спрашивала.
На глаз квадратуру Женя определить не могла, дом не показался ей большим, а может, большая терраса, выступающая за границы основных стен, визуально уменьшала размеры дома. К строению из добротного бруса под тёмно-зелёной крышей вела обыкновенная бетонная дорожка в обрамлении разномастных цветов.
