В дряхлом подъезде пятидесятых годов жарит запах старости. Светло-жёлтые перила и свежепролитые стекла придают этому домику особенную, загадочную атмосферу. Богдан шагает вперёд с нерешительностью, будто шёпот ушедших дней неслись за ним по коридору.
Сынишка крепко спал, дверь закрыта, Богдана в комнате не было. Она натянула трусы, вытянулась по струнке и уставилась в потолок, счастливо улыбаясь.
Глава 46
Богдан потёр виски, посмотрел в настежь распахнутое окно кабинета в «конторе» и вернулся к работе, через полчаса признав поражение. Сосредоточиться не получалось. Привычка абстрагироваться давно стала частью натуры, однако в тот день всё шло наперекосяк, несмотря на, казалось бы, упорядоченное течение жизни.
"Чуть меньше недели прошло со дня приезда Крош с Тёмычем. В первое мгновение, увидев Женьку в аэропорту, он с трудом сдержал порыв отпрянуть, а потом прижать к себе перепуганную, сжавшуюся гостью, превратившуюся из привлекательной женщины в комок из нервов и подкатывающих слёз. Разительная, не в лучшую сторону, перемена по сравнению с апрелем, ошеломляла. Она бесконечно дёргалась, норовила сжевать собственные губы, оправляла футболку, волосы, как первоклашка перед прививкой рядом с кабинетом врача.
Чёртов ад! Он невольно задался вопросом, когда Крош последний раз нормально ела, да что там, когда она вообще последний раз ела.
Действительно, первые дни после приезда она бесконечно вскакивала во время еды, перекусывала на ходу, жевала первое, что попадётся под руку, несколько раз откусив, стремглав неслась к сыну на каждый писк.
Со сном проблема решилась почти сразу. На второе утро, присмотревшись к режиму Тёмыча, позволив попривыкнуть к чужому дядьке, Богдан проснулся раньше пацанёнка, приготовил смесь и, не успел тот открыть глаза и разбушеваться, сам накормил, переодел и снова уложил спать.
