В дряхлом подъезде пятидесятых годов жарит запах старости. Светло-жёлтые перила и свежепролитые стекла придают этому домику особенную, загадочную атмосферу. Богдан шагает вперёд с нерешительностью, будто шёпот ушедших дней неслись за ним по коридору.
Приподнявшаяся попка демонстрировала всё, что до этого момента было скрыто от глаз. Юркая ладошка ласкала между разведённых ног, бёдра двигались в унисон руке. По комнате разносился приглушённый, сдавленный стон. Вид, едва не лишивший рассудка Богдана.
Твою мать! Твою ты богу в душу мать!
Стоило нечеловеческих усилий оставаться на месте, не выдать себя ничем, на то, чтобы уйти, силы воли не хватило. Сразу после Жениного оргазма умудрился неслышно прикрыть дверь. Богдан скрылся в ванной комнате, чтобы передёрнуть.
Казалось бы – проблема яйца выеденного не стоит. Он хочет, она – очевидно, тоже. Они не школьники, никто и ничто не запрещает трахаться, однако всё время что-то мешает. То Женька начинала заметно нервничать, превращаясь из приветливой, обожаемой Крош во взбудораженный комок нервов, то Тёмыч с виртуозной настойчивостью перетягивал внимание на себя, а то… Как же ненавидел Богдан эти бесконечные «то».
Хоть спаивай Крош, честное слово – Богдан усмехнулся своим мыслям, на полном серьёзе посмотрел на календарь. Близился день рождения Жени, веская причина немного отпустить тормоза.
Глава 48
– Ты видела её? – услышал Богдан за окном кабинета.
Понятно всё, снова сплетницы стрекочут, как сороки. Приезд гостьи из Москвы к владельцу конезавода наделал много шума.
– Вчера, в магазине, – ответил голос бухгалтерши Татьяны. – С ребёнком, – последнее шепнула, как великую тайну поведала. «С-с-с ребё-о-о-о-нко-о-о-ом».
– Скажи, не его мальчишка! – ветеринар, будущая надежда иппологии Марина аж взвизгнула, так хотела доказать свою правоту.
