В дряхлом подъезде пятидесятых годов жарит запах старости. Светло-жёлтые перила и свежепролитые стекла придают этому домику особенную, загадочную атмосферу. Богдан шагает вперёд с нерешительностью, будто шёпот ушедших дней неслись за ним по коридору.
Пётр был промысловым охотником, убийство ради развлечения не одобрял, хотя коллег, устраивающих «туры» для желающих получить острые впечатления, понимал – всё решают деньги, жизнь дикого зверя зачастую тоже. Он нередко брал в компанию Богдана. В тайгу они уходили на неделю и дольше, ночевали в заимках, передвигались на лыжах или снегоходах. Сейчас шёл июль, сезон охоты на многих зверей закрыт, потому Пётр отдыхал, от скуки перебивался рыбалкой.
– Моя, – подтвердил Богдан. Пётр согласно кивнул, посмотрел на Тёмыча, устроившегося в слинге у мамы – идти к Богдану на руки малой отказался.
«Моя» – значит, «моя». Петру было известно, что Богдан вдовец. Совместное пребывание в тайге порой выводит на откровенность даже молчаливых от природы, сдержанных людей.
– Добро, – вот и весь комментарий. Никакого праздного любопытства, разглядывания, далеко идущих выводов, параграфов из учебника анатомии.
– Это какая рыба? – спросила Крош, разглядывая щедрый улов Петра, Тёмыч в это время вносил важные поправки на тарабарском.
– Это-то? Окунь, лещ вона, елец, плотвичка, гольяны, щука… – перечислял Пётр."
"– Щуку я знаю, – кивнула Крош. Тёма подтвердил: «Ба-ба-ба-па-па-па-пам». Пётр улыбнулся одними глазами. – А вон та?
– Хариус.
– Не слышала о такой, – растерянно проговорила Женя.
– Не местная, что ли?
– Из Москвы.
– Ну, если из Москвы – угощайся, – хмыкнул Пётр.
– Что вы! Неудобно… – смутилась Женя, Богдан видел, ей действительно неловко.
Не привыкла к подаркам, от Богдана принимала лишь то, что для Тёмыча, не могла отказаться. За всё остальное платила из личных средств. В продуктовом магазине, клинике – всё сама. Богдан терпел. Пока. Любому человеку перестроиться сложно. Рачительной Крош, привыкшей рассчитывать на себя, тем более.
– Бери, – отмахнулся Пётр, посмотрел на Богдана, показывая на привязанный к ветке полиэтиленовый пакет, в него можно сложить улов.
– Отлично, – кивнул Богдан.
Зуйка, восточносибирская лайка, – универсальная охотничья порода. Собака умная, расторопная, сообразительная, почти человек. О Зуйке ходили легенды среди охотников не только Хакасии, но и всей Сибири. Потомство Зуйка давала редко, от таких же обученных, от природы сообразительных охотничьих кобелей.
