Максим Аркадьевич вышел на свободный воздух после долгого перелёта: мягкая посадка, вежливые стюарды, профессиональный экипаж и идеальные погодные условия. Войдя в терминал, он сразу увидел Целестину — женщина, с которой провёл большую часть своей жизни. Весь лагерь перед ним обновился за годы, но встреча была такой же теплой и верной как прежде....
Дедушка прав, хорошо, что она приехала, хорошо, что они поговорили, хорошо, что к Мире вернулся её дедушка, или она вернулась к нему.
- Ты не собираешься сообщать мужу, где ты?
- Можно подумать, ему не доложили.
- В кого ты такая умная?
- Целестина говорит, что в тебя. «Поразительное сходство», - так она говорит.
- Ну, Целестине виднее, - помолчал. - Пойдём в дом, что-то я устал, а завтра с утра отправимся в поместье, с Максимом ещё раз обсудим, что сообщать прессе, когда, под каким предлогом, он наверняка уже летит за тобой.
- А если... - Мира остановилась. - Если с тобой что-нибудь случится до того, как ты успеешь вывести основной капитал? Всё достанется Максиму? Что мне тогда делать?
- Что со мной случится за несколько месяцев, я ещё о-го-го! - потряс кулаком в воздухе, грозя невидимым врагам. - Тогда официально у тебя останется только то, чем ты владеешь на данный момент, а это уже не опасно. Главное - никакого суда с Максимом.
- Он может не вернуть?
- Не знаю, девочка, не знаю. Максим Аркадьевич не глупый человек - упускать такую возможность, но я жив, думай об этом.
Дедушка ободряющее обнял Миру и направился с ней к крыльцу. На полпути он замешкался, остановился, Мира продолжила идти, крутя в руках телефон без связи. Ей очень хотелось позвонить Максиму сейчас, немедленно, рвануть к мужу со всех ног, но она оставалась в домике с дедушкой, понимая, что это важнее, важно, как никогда.
Услышала шум, шаги, не успела обернуться, как что-то огромное свалило её с ног. Острая вспышка боли в ободранных до крови руках - под снегом гранитная крошка, перемешанная с замёрзшей землёй и льдом, - на щеке, в колене, тяжёлое дыхание в ухо и приказ «лежать» от охранника, который открывал ворота. Кое-как удалось повернуть голову и замереть.
В какой странной, неестественной позе умирают люди, даже такие, как Сильвестр."
"Мира наблюдала, как снег вокруг тела дедушки покрывается кровью, она протекает, оставляя следы на белом снегу, заставляя его таять, смешиваться с грязью, простирать щупальца вокруг тела, тянуться к Мире, к её лицу.
Мира не услышала своего крика, зато от него содрогнулись кроны реликтовых деревьев, переживших не один людской век.
Глава 35. Максим
Мира молчала с того момента, как Максим переступил порог домика в горах, скорей всего, она молчала и до этого.
