Максим Аркадьевич вышел на свободный воздух после долгого перелёта: мягкая посадка, вежливые стюарды, профессиональный экипаж и идеальные погодные условия. Войдя в терминал, он сразу увидел Целестину — женщина, с которой провёл большую часть своей жизни. Весь лагерь перед ним обновился за годы, но встреча была такой же теплой и верной как прежде....
Как ты? Как Мира? Она пострадала? Сообщали о ранении, потом, что обошлось, мама звонила много раз, тебе, видимо, не до этого.
- Мира не ранена... позови маму, пожалуйста, - Максим зажмурил глаза.
Как же хотелось оказаться снова маленьким мальчиком, которого может спасти от всех невзгод мама, укрыть мягкими руками. Поверить, что это возможно, как по волшебству.
- Я здесь, - раздался сдавленный голос матери, было понятно, что она плачет и прямо сейчас сдерживается изо всех сил, чтобы не добавлять волнений сыну.
- Мам, Мира не разговаривает, совсем, это нормально?
- Что значит «не разговаривает»?
- Она молчит, с того момента, как я приехал, молчит и не плачет.
- Постстрессовое состояние, нужен специалист, Максим. Мире необходим специалист сейчас и впоследствии.
- Сейчас... - Максим посмотрел на настенные часы, глубокая ночь. Завтра бесконечно долгий день, необходимо многое решить, от организации похорон до встречи с ребятами из следственных органов и работы с Игнатом.
- Вы сможете с отцом прилететь?
- Да, конечно, мы с отцом смотрели рейсы, ближайший через четыре часа.
- Я вышлю машину, до аэропорта вас довезут. И, пожалуйста, мам, никаких журналистов.
- Конечно, мы всё понимаем. (4af1)
После минутного раздумья, Максим набрал ещё один номер, говорил недолго, по делу, на том конце ответили согласием, другого Максим не ожидал, но всё равно почувствовал что-то, похожее на облегчение.
Когда Максим поднялся в комнату, Мира лежала в той же позе, в которой он её оставил.
Утро встретило ярким светом в незашторенное окно. Жгучий луч раннего солнца ударил по глазам, Максим на мгновение зажмурился, тут же поднялся и дёрнул гардины. Посмотрел на Миру - глаза закрыты, дышит поверхностно, ладошки вцепились в простынь до белизны ногтей... Спит?
Глава 36.
"Траурная церемония была больше похожа на ярмарку тщеславия в чёрных, траурных тонах. Хвост огромной процессии из автомобилей премиум-класса тянулся медленно, с почтением, и остановил свой ход у ворот последней обители хозяина «большого дома», пассажиры потянулись к свежевырытой могиле. Мужчины в чёрном, женщины, кутавшиеся в меха, прячущие пальцы с натуральными камнями в карманах, служба охраны, представители прессы и официальных организаций.
