Максим Аркадьевич вышел на свободный воздух после долгого перелёта: мягкая посадка, вежливые стюарды, профессиональный экипаж и идеальные погодные условия. Войдя в терминал, он сразу увидел Целестину — женщина, с которой провёл большую часть своей жизни. Весь лагерь перед ним обновился за годы, но встреча была такой же теплой и верной как прежде....
Тут же собирали оборудование журналисты, они были допущены на официальную часть, сейчас всех выпроваживала охрана, стоя рядом, нависая над душой, безмолвно давая понять, чтобы те поторопились.
Максим нашёл глазами того, кого искал. Данила Сергеевич Щербаков стоял, подпирая собой стену, в чёрном костюме, с убранными в хвост волосами, осунувшийся со времени последней встречи, он не был похож на себя.
Для чего он позвал этого человека?.. Он бы пригласил самого дьявола из преисподней, господа бога, Христа или антихриста, любого, кто мог облегчить боль Мультяшки.
Данила мог. Больно было признаваться в этом себе, но Данила Щербаков, рок-музыкант и наркоман, мог сгладить боль Миры. К своему ужасу, Максим это знал так же хорошо, как своё имя, именно поэтому он нашёл через Дэна Данилу и позвонил ему. Тот прилетел первым возможным рейсом, с ним же прибыл Дэн, чтобы быть рядом с другом.
- Будут журналисты, - сухо отметила Целестина, когда увидела на пороге Данилу, документы которого придирчиво проверяла охрана, сверяясь со списком допущенных на траурную церемонию.
- Я не намерен считаться с тем, кто и что подумает, когда речь идёт о моей жене, - отрезал Максим. - Если ей легче от присутствия этого человека - он будет здесь и останется столько, сколько потребуется.
- Начнутся лишние разговоры.
- Они уже начались, и их будет ещё много, скорей всего больше, чем Мира готова выдержать, - Максим пошёл в сторону двери и встретил Данилу крепким рукопожатием, а потом отвёл его в комнату к Мире.
Та вскинула глаза с лисьим разрезом, во взгляде прочиталось что-то похожее на признательность, при этом она всё так же молчала. Данила сделал пару шагов к Мире, потом ещё пару, Мира стояла по стойке смирно, смотря то на Данилу, то на Максима, пока, наконец, не шагнула к Даниле и не обняла его, сначала робко, потом сильнее и сильнее. Максиму захотелось оторвать Миру насильно, вырвать из объятий постороннего мужчины, но его ждали дела, которые невозможно отложить или перенести, которыми никто больше не может заняться.
"Поздним вечером посторонние покинули поместье, остались лишь самые близкие. Родители Максима - мама постоянно находилась рядом с Мирой, угадывая малейшие нужды последней. Дэн, он мало говорил и ничем не мог помочь, но его присутствие, даже в таких обстоятельствах, внушало оптимизм. Данила, его разместили, как и всех остальных, в «большом доме».
