Максим Аркадьевич вышел на свободный воздух после долгого перелёта: мягкая посадка, вежливые стюарды, профессиональный экипаж и идеальные погодные условия. Войдя в терминал, он сразу увидел Целестину — женщина, с которой провёл большую часть своей жизни. Весь лагерь перед ним обновился за годы, но встреча была такой же теплой и верной как прежде....
Не было никакого шанса, что Мельгелов причинит зло Мире, попытается устранить её физически, ударит в бессильной злобе, которая читалась на его лице, как в открытой книге жирным шрифтом. Не в доме, кишевшем охраной, под камерами, ещё и с нулевым результатом - Мира больше не наследница состояния Сильвестра, а значит, Мельгелов проиграл. Состояние Сильвестра ушло из рук, просочилось сквозь пальцы, не оставив даже привкуса минутного триумфа.
- Мирослава, солнышко, - проигнорировал Максима Мельгелов. - Тебя обманул этот человек, - ткнул жирным пальцем в сторону Максима.
- Безусловно, - раздался хриплый, низкий голос. - Мы защитим тебя от мошенников.
- Мирослава не нуждается в защите, - проговорил Максим. - В вашей защите. Лучше подумайте о своей, на данный момент это актуальней.
- На что ты намекаешь? - встрепенулся Мельгелов.
- Я не намекаю, - Максим сделал шаг вперёд.
- Если?.. - толстые губы Мельгелова растянулись в слащавой до тошноты улыбке. - Обычно за этим следует «если».
- Без «если», - коротко проговорил Максим, смотря в глаза, больше похожие на глаза королевской кобры. Ничего не выражающие, непроницаемые, неподвижные.
- Такой же самоуверенный, как и вся семейка, и такой же ничтожный. Её отец, - показал глазами на Максима, как прожигая насквозь. За его спиной сидела Мира, Максим чувствовал её дыхание, - был таким же, как и его брат.
- Мне удастся.
Вот, кто уничтожил семью Мирославы, там, в далёком прошлом, на пустынной горной дороге, в этом не было сомнений, оставался только один вопрос для Максима - почему этот человек не ответил за свои поступки, и какого чёрта он ещё жив? Как Сильвестр допустил это? О чём он думал? Не знал? Сомнительно...
Срок давности существует только в юриспруденции, но не тогда, когда речь шла о его жене, о Мультяшке.
- Скажи, Ангелина, - раздался сухой, скрипучий голос Целестины. - Твой сын знает, что это ты убила его жену и новорожденного сына?
- Это был не его сын."
"- Сергей считал по-другому, раз женился на ней.
- Мой сын не станет воспитывать ублюдков.
- Впоследствии у них могли быть свои дети, не думала об этом?
- Хыырм, - пробасила Ангелина.
