Максим Аркадьевич вышел на свободный воздух после долгого перелёта: мягкая посадка, вежливые стюарды, профессиональный экипаж и идеальные погодные условия. Войдя в терминал, он сразу увидел Целестину — женщина, с которой провёл большую часть своей жизни. Весь лагерь перед ним обновился за годы, но встреча была такой же теплой и верной как прежде....
- А это вряд ли, - Максим усмехнулся и закрыл в дверь.
Обернулся на шум, Мира быстро поднималась по лестнице, почти бежала, за ней следом шла мама и Данила, всё это время, пока зачитывали завещание и разглядывали неприглядную правду, как кусок заскорузлой грязи, они были на первом этаже, ожидая Миру.
Из кабинета вышла бледная, как никогда, Целестина, с перекошенным лицом и каким-то стеклянным взглядом, она шла медленно, еле переставляя ноги, шаркая ими, как старуха, держась рукой за область сердца.
Это было сущим безумием. Всё, что было необходимо самому Максиму - это быть рядом со своей женой, Мультяшкой с лисьими глазами, но всё, что делал Максим все эти дни - это решал вопросы, связанные с чем и кем угодно, но не с Мирой.
Всё, что делал Максим последние дни, было в интересах Мирославы, вот только саму Миру он при этом не видел. Днём она сидела в комнате, иногда с Данилой, иногда с матерью Максима, чаще одна, и молчала, а ночью спала под действием препаратов.
Он столкнулся с Мирой в дверях комнаты, она решительно обошла Максима и двинулась вниз, сжимая в руках какую-то чёрную тряпку. Максим последовал следом, вниз по лестнице, через просторный холл, за входную дверь, успев захватить шубу для Миры - его пальто так и осталось в гардеробе, - обойдя большой дом, останавливаясь у ворот гаражей."
"Нажала кнопку, роллерные ворота открылись, она прошла внутрь, всё так же сжимая тряпку в руках, потянулась к полкам с маслами, смазками, полиролью - жидкостями, необходимыми в любом гараже, даже если автомобили проходят обслуживание в специализированных сервисах.
