Максим Аркадьевич вышел на свободный воздух после долгого перелёта: мягкая посадка, вежливые стюарды, профессиональный экипаж и идеальные погодные условия. Войдя в терминал, он сразу увидел Целестину — женщина, с которой провёл большую часть своей жизни. Весь лагерь перед ним обновился за годы, но встреча была такой же теплой и верной как прежде....
- Максим Аркадьевич, правда ли, что всё состояние Сильвестра Прохоровича по наследству переходит вам?
- Вы будете вступать в наследство?
- Прошла информация, что Мирослава, ваша жена, разорена, это ваших рук дело?
- Она улетела со своим любовником?
- Любовник вашей жены - Щербаков Данила, известный, как солист известной рок-группы?
- Как Мирослава отнеслась к тому, что вы разорили её и обманули её деда?
- Это вы убили Сильвестра Прохоровича?
- Когда вам могут предъявить обвинения?
Максим молча выслушивал всё, что выпаливают, как из орудия массового поражения журналистыдвигаясь сквозь толпу алчущих людей к автомобилю, когда-то принадлежавшему «старику» из «большого дома».
- Без комментариев, - единственное, что услышали от него в тот день.
Всё, что увидели - непроницаемое лицо, чуть прищуренный цепкий взгляд, от которого бежали мурашки по спинам тех, кто стоял рядом, сжатые губы, резкие морщины у губ и напряжённое межбровье.
Сидя в комфортабельном салоне автомобиля премиум-класса, Максим Аркадьевич проводил глазами самолёт, тяжело вздохнул, это было единственное проявление эмоций, и отдал распоряжение водителю.
Надежда улыбалась слаще прежнего, Валентина выглядела настороженней, но старалась быть максимально приветливой. Сотрудники смотрели с восхищением, желчью, завистью и осуждением, никто не нарушал личного пространства, все дистанцировались, что вполне устраивало Максима.
Он вызвал в кабинет Глеба, тот сухо поздоровался, опасаясь переходить границы, и только к концу беседы, кажется, тональность разговора сменилась, как и изменился взгляд. Глеб согласно кивал, делал пометки в ежедневнике и несколько раз поправил Максима. После объяснений, иногда, Максим соглашался с доводами главы финансового отдела.
Максиму Аркадьевичу следовало наказать нерадивого главу финансового отдела за проявленную халатность, однако, никого подходящего на эту роль быстро не найти, а дела не терпели отлагательств.
