Как же взрослым подчас не хватает такой детской непосредственности!
— Куда понеслись! Глеб, Васька... — по лестнице следом спускалась их усталая мать.
Худая, как швабра (явно не от хорошей жизни) женщина с мешками под глазами, с лопнувшими от недосыпа капиллярами. Она увидела меня, запнулась, сразу нахмурилась и принялась поправлять чуть поднявшееся вверх платье.
— Где шестая квартира, не подскажете? — решил я разрядить обстановку.
Она посмотрела на меня так, как будто вместо номера квартиры я спросил у нее про размер груди.
— Не подскажу, — буркнула женщина и как пробка вылетела из подъезда. — Так и знала, что это к Ивашке гости нагрянули!
— Спасибо... — я проводил ее взглядом.
«Л» — значит «логика», на каждом этаже было по четыре квартиры, и логично предположить, что нужная мне квартира находится на втором этаже. Я поднялся по лестнице и быстро нашел обшарпанную дверь. Взглянул на авоську с чудом уцелевшими бутылками. И занес руку, чтобы постучаться, но не успел — дверь тут же открылась, а мой кулак так и завис в воздухе. Из темноты дверного прохода в мой лоб уперся ствол.
— Ты чьих будешь? — послышался старый прокуренный голос.
На пороге стоял седой старик с проплешиной на макушке и торчащей клочьями бородой, чем-то смахивающий на знаменитого старика Хоттабыча. Незнакомец был обнажен по пояс и забавно шевелил ноздрями своего большого, как слива, носа, а в уголку его рта повисла спичка.
— Дед, убери, а? — как можно спокойней сказал я.
— Руки вверх, гаденыш! Красный будешь?
Фиолетовый, блин. Я поднял руки, из авоськи донеслось заветное диньканье. Надо было видеть, как сразу подобрел старческий взгляд и на беззубом рту расплылась улыбка.
— Е-мое, так ты самогоничка принес, — пропел он, опуская ружье.
— Тю, так чаво молчал! Заходь, — старик освободил дверной проем и загребающими движениями пятерни пригласил меня зайти.
Я опустил руки, взглянул на ружье, дуло которого теперь смотрело в пол. Зашел внутрь квартиры и тоже носом зашевелил — воняло внутри, как из кошачьего лотка. «Хоттабыч» выглянул за моей спиной в коридор, повертел башкой и захлопнул дверь. В его оружии я распознал знаменитую «берданку» с откидным затвором, так называемая 4,2-линейная стрелковая винтовка образца 1868 г., широко распространенная во время русско-турецкой войны.
— Нравится? — старик поймал мой взгляд. — Я из нее в Осман-паши стрелял.
— А сейчас кого собрались?
— Ить, — Хоттабыч отмахнулся, а ружье поставил у двери, прислонив к стене.
