— Банк отменили, а их нарком финансов одну букву лишнюю себе в фамилию вставил. Какой он Крестинский к чертям собачьим? Кретиниский если — поверю! Всех бы, собак, перестрелял, сил моих нет!
Старик начал расходиться и пошел наливать себе вторую порцию горячительного. Ну а я, воспользовавшись возможностью, по-тихому свалил, чтобы не задохнуться от вони. Оказавшись в коридоре, сунул мыло в авоську. Достал из кармана пиджака купюру, повертел в руках. Знак имел номинал в тридцать рублей, на лицевой стороне красовалась надпись: «ОБЕСПЕЧИВАЕТСЯ ВСЕМ ДОСТОЯНИЕМ РЕСПУБЛИКИ». Интересный, конечно, старик, советскую власть хает, а расчетными знаками пользуется. Как бы то ни было, я сунул первые заработанные деньги поглубже в карман и пошел прочь. Судя по тому, что за самогонку «Хоттабыч» расплатился мылом, эта блекло-зеленая бумажка не имела особой ценности. Ну хоть что-то, уже не с пустыми руками, я-то думал, что в случае с данным заказчиком все будет куда сложнее. А вообще работенка у курьера довольно-таки опасная, успей отставной вояка выпить до моего визита, и я рисковал остаться без головы. Надо бы осторожней в дальнейшем быть.
Выйдя из дома, я направился на новый адрес. Искать долго не пришлось, пока я отыскивал улицу «Хоттабыча», уже проходил мимо нужного мне теперь адреса. Поэтому через пару минут я уже был на месте и остановился у подъезда жилого двухэтажного дома. В отличие от дома старика, эту постройку разборки между военными не затронули. У дверей подъезда стояла пожилая женщина, бабушкой ее назвать не поворачивался язык, хотя по возрасту ей подходило именно это именование. Женщина была ярко накрашена, носила хоть и замызганное, но дорогое платье и, опершись плечом о дверной косяк, томно курила табак через мундштук.
— Вам к кому? — спросила она, завидев, что я пытаюсь найти табличку с номерами квартир.
Понятия не имею, были ли такие в это время, но надо же на что-то ориентироваться.
— Седьмая квартира, — пояснил я.
Она сделала глубокую затяжку, смерила меня взглядом, причем таким, что я почувствовал себя палкой колбасы на витрине рынка. Видимо, удовлетворившись увиденным, она выпустила дым и довольно улыбнулась.
— Это смотря что вы имеете в виду, я, скорее, старенький, — в ответ улыбнулся я, поняв, что она распознала во мне курьера. — Вы, кажется, бутылочку заказывали?
— Было дело, — продолжила улыбаться она. — Надо же как-то скрашивать одиночество, от него становится жуть как невыносимо.
