Ветеринарша Елизавета Совенко случайно наткнулась на забытую землянку во время грибных походов. Там она встретила странную мутанта, что заставило её сердце биться чаще. Унылая яма, скрывающая островок жизни, стала вдруг местом встреч с неузнаваемыми существами, и Совенко забыла о своих грибах....
Оксана попыталась исправить нарушенный порядок на столе – заровняла салаты, убрала грязные тарелки, приборы, но, поставив новые из шкафа, осталась неудовлетворенной и села, подперев голову руками:
– Ох, доля моя, доля…
Потом налила себе рюмку горилки, выпила одним глотком и не поморщилась.
Тем часом из люка показалась голова Совы:
– Ну-ка, помоги!
Вдвоем они кое-как вытащили из подпола станковый пулемет, аккуратно замотанный тряпками, с которых еще сыпался легкий, пыльный грунт, и крутобокую макитру из-под сметаны.
– Мое приданое, – с любовью и грустью сказала бабка. – Собирала, собирала, а все прахом…
– Как это – приданое?
Бабка заботливо отряхнула землю и принялась разматывать промасленные женские чулки – с бережностью, как если бы распеленывала ребенка.
– Так я в войну замуж собиралась, вот и копила. Винтовка тоже из приданого. Думала, сыновьям будущим сгодится. Или внуку… Да ведь Кур так и не взял меня.
– И меня, бабушка, не берут, – пожаловалась Оксана. – Тоже приданого целый сундук накопила…
– А этот, кобель заокеанский? – между делом спросила Сова.
– Понравилась я ему. Комплименты вроде говорил…
– Вот агрессор, а? Все время у них наступательная политика!
– Мне так нравится…
– Кто это тебе нравится? Политика или «Максим»?
– Нет, американец… Симпатичный, между прочим. Даже обаятельный…
– Я тоже заметила. – Сова протерла казенную часть и открыла приемник. – Что он делал… И как на тебя глядел!
– Как?
Сова достала из макитры свернутую в рулон ленту с патронами, заправила в пулемет и передернула затвор.
– Да как? Известно! Одичали они там, что ли, в своих Соединенных Штатах? Муданты хреновы…
– Вроде, нормально смотрел, бабушка!
– Где там нормально? На тебя глядит, а переводчика по заднице гладит. А тот, стервец, в это время оладьи трескает.
– Не заметила…"
"Бабка, развернув пулемет в сторону дверей, оставила его возле отворенного люка, как возле окопа, – чтоб стрелять из укрытия, и набросила на него цветастую шаль.
– Глаз у тебя еще не навострен… А я затылком их вижу. Ей-богу, кастрировала бы, чтоб породу не портили!
Только она закончила все приготовления, как в дверь постучали. Женщины переглянулись, и на лицах вмиг вызрела мука – неужели возвращаются?
Стук повторился, и в тот час послышался голос Курова:
– Отворяйте, вы чего там? В кургыттару вас!
Сова откинула задвижку – на пороге нарисовался распаренный, веселый и помолодевший дед.
