Ветеринарша Елизавета Совенко случайно наткнулась на забытую землянку во время грибных походов. Там она встретила странную мутанта, что заставило её сердце биться чаще. Унылая яма, скрывающая островок жизни, стала вдруг местом встреч с неузнаваемыми существами, и Совенко забыла о своих грибах....
Оксана вздрогнула, но более от неожиданности, а потом нащупала рукой гладкую широкую плешину на голове.
– Если ты шаман, то значит, умеешь людей лечить? Народными средствами?
– Лютей лечить моку, – отозвался он. – У айбасы отнимать.
– А сам себя можешь?
– Сам себя не моку… Кундал як, ынеркия.
– Я вот тоже, – призналась она. – У себя даже насморк не могу вылечить…
– Насморк и шаман не лечит…
– А ты ничего, мягкий стал, как медвежонок… Слушай, Юрко, а ты меня научи камлать? У меня знаешь сколько кундала за это время накопилось? Ынеркии? А я тебя лечить стану!
Он тяжко вздохнул:
– Юрко шаман плокой… Айбасы не боятся.
– Ее китайцы строили. А у них вон стена сколько уже стоит. – Оксана встрепенулась: – Юрко! Это ты куда рукой-то полез?
– Окосана юрюнг курдук!
– Нет, ты погоди. – Она вывернулась. – Мне привыкнуть надо… А давай в хату поднимемся? Чтоб посмотреть на тебя? Что мы в подполе-то сидим?
– Тавай… Темнота плоко, юрюнг як.
Оксана попробовала приподнять люк, но тот не поддался.
– Бабушка нас закрыла…
– Юрко откроет – Он подлез горбом под крышку. – Юрко камень потнимал, кимперлит…
И в самом деле – поднапрягся, распрямился и поднял крышку вместе со сталинским диваном, сдвинув махину в сторону.
– Да ты богатырь! – искренне восхитилась Оксана, поднимаясь в хату. – Вот это кундал!
Она вышла за ним из подпола, и тут… ойкнула, попятилась и, оступившись, полетела назад. Послышался грохот, треск и стоны… Юрко склонился над люком:
– Окосана! Окосана! Хотун канул! Польно?
– Ой, больно! Спиной ударилась.
– Хорошо! Упала – хорошо!
– Что хорошего? – чуть не плача, проговорила она. – Девушка чуть не убилась…
– Ай, хорошо! У Окосаны корп вырастет!
– Чему же ты радуешься?!
– У Юрко корп бар, у Окосаны корп бар – не обитно. Люти скажут: корпатые – тва ичига пара…
И прыгнул обратно в подпол…
Глава 10"
"Дременко проснулся и некоторое время лежал бездумно, как в детстве, не ощущая собственного тела, а значит, и нажитых болезней, неудобства в виде затекшей руки, зуда, гудящей головы или онемевшей шеи.
