Ветеринарша Елизавета Совенко случайно наткнулась на забытую землянку во время грибных походов. Там она встретила странную мутанта, что заставило её сердце биться чаще. Унылая яма, скрывающая островок жизни, стала вдруг местом встреч с неузнаваемыми существами, и Совенко забыла о своих грибах....
– В схроны рано еще, думай!
– А на хрен бы этих оранжевых жовто-блакитников! – прямо сказал Геббельс. – Мне они давно надоели. Все у них глупо и бездарно. Рванем в эмиграцию.
– Вопрос – куда? На западе скушно, застойное болото. В Штатах законы идиотские, тотальный контроль…
– Может, в Израиль, батько? Партийная касса у нас на личных счетах…
– Тебя-то пустят, а я каким боком?
– Заключим однополый брак.
– А не боишься вдовой остаться? Моя партия в черном списке. В аэропорту Бен Гурион и повяжут.
– Тогда путь один – домой, в Россию. И там все сначала.
– А что? – оживился батько. – Дома и стены помогают. Начинать сначала – это по-нашему. Да и опыт есть… Как же через границу?
– Через таможню нам нельзя, узнают. Воспользуемся «окном» на двенадцатом километре. Там знак на стене, «Смерть коммунистам»…
– А как в таком виде?
– Соваться в Россию в нашей униформе опасно. Сразу просчитают.
– Иди и раздобудь цивильную одежду, – приказал батько.
– А если опять нарвемся? Что-то бегать надоело… Пойдем голые.
– То есть как?
– В трусах. Сейчас лето, будто бы загораем. Гуменник подумал и стал стягивать сапоги:
– Черт, хромачи жалко, в Киеве на заказ шил, генеральские. И галифе настоящие, английские…
– Справим другую форму. Например, казачью, а? И на Дон!
Батько достал из кармана галифе старинную запорожскую люльку, пососал мундштук:
– Люльку не брошу.
– Слишком заметный предмет, – стягивая с себя одежду, заметил Геббельс. – Да и табак кончился… Кстати, и серьгу вынь из уха."
"– Е-ё! – вдруг воскликнул батько и оттянул оселедец. – А с этим что делать? Не выщипывать же!
– Что бы ты без меня делал, атаман! – Лях вынул ножницы и пощелкал у него над головой: – Подставляй свой локон.
– Это у тебя откуда?
– Скажу по секрету, батько, моя первая профессия – парикмахер.
Гуменник с явной ностальгией потрепал срезанный оселедец. А телохранитель, словно фокусник, достал опасную бритву.
– Айн момент! Твои роскошные усы тоже оставим хохлам. Прости, атаман, брить буду на сухую. Помазка и мыла не прихватил.
Батько вытерпел и бритье. Геббельс же полюбовался своей работой и остался доволен:
– Нормальный пацан.
