Ветеринарша Елизавета Совенко случайно наткнулась на забытую землянку во время грибных походов. Там она встретила странную мутанта, что заставило её сердце биться чаще. Унылая яма, скрывающая островок жизни, стала вдруг местом встреч с неузнаваемыми существами, и Совенко забыла о своих грибах....
Опять на братка похож… Гуменник с яростью втоптал волосы в землю и погрозил стеком:
– Ну, хохлы, вы у меня попляшете! Я вам все припомню! Схватите вы у меня казачьих нагаек!
Таможенный храм не рухнул, и стена устояла, несмотря на то, что все присутствующие на границе и бодрствующие в тот предутренний час явно ощущали, как вздрагивает под ногами земля. Поэтому оба жреца отправились спать в самое прохладное и обдуваемое место, в свои святилища – на смотровые площадки, каждый под свой флаг.
Вовченко к службе относился с особым прилежанием, поэтому проснулся по внутреннему будильнику в седьмом часу, умылся, привел себя в порядок и, переодевшись в чистые форменные брюки и рубашку, выглянул в круглый проем, словно кукушка в часах.
– Кыш! – Вовченко спихнул птицу.
И вот, провожая ее взглядом, узрел изменение в привычном пейзаже: показалось, на государственном флаге всего две полосы. В любом состоянии Шурка точно помнил, что должно быть три и было всегда три. А тут вроде всего две и непонятного цвета, поскольку в глазах еще рябит с похмелья.
– Батя, посчитай… Сколько полос на государственном флаге?
– Что их считать? – пробурчал тот. – Я их никогда не считаю. И тебе не советую. Мне так все равно…
Перевернулся на другой бок и уснул.
Тогда Вовченко потарабанил в стенку, разделяющую смотровую площадку на две части:
– Мыкола? Брат? Ты спишь?
Тот, видимо, тоже проснулся, собирался на службу и зубрил мову, поскольку ответил по-украински:
– Ну що тоби треба?
– Посчитай, сколько полос на твоем флаге?
– А на кой тоби? – удивился и сбился с правильной мовы Волков.
– Ты посчитай! Это тренинг такой, проверка на остроту внимания.
Волков помолчал с минуту, похоже считал, а потом сказал:
– Богато…
– Как богато? Две или три?
– Та вин весь полосатый, – после паузы отозвался Мыкола.
