Ветеринарша Елизавета Совенко случайно наткнулась на забытую землянку во время грибных походов. Там она встретила странную мутанта, что заставило её сердце биться чаще. Унылая яма, скрывающая островок жизни, стала вдруг местом встреч с неузнаваемыми существами, и Совенко забыла о своих грибах....
Не мешай спать…
Перед тем как погрузиться в сон, Гуменник подумал, что родная земля и впрямь дает силы, если на ней спать вот так, голым и под открытым небом. А Лях еще подумал несколько минут, лег на живот, чтобы не бередить ушибы на спине, и принялся сочинять легенду, которая должна была стать основой многих последующих лет жизни. Он даже не сочинял ее, а моделировал, словно искусный архитектор здание, прежде чем приступить к его строительству. И если эта умозрительная модель получалась цветистой, многоплановой и гармоничной, то, приложив незначительные силы, можно было воплотить ее в реальность…
То есть материализовать.
Их взяли сонных, причем очень жестко, и, не давая опомниться, начали не менее жесткий, подавляющий волю, допрос. На двоих было четверо здоровых, явно бандитского вида братков, похожих друг на друга еще чем-то, кроме стрижки под ноль. Сразу вычислили главного, и поэтому Гуменник оказался в наручниках и с веревочной удавкой на шее, а его телохранитель только с пакетом на голове.
Вопросов задавали всего два:
– Кто послал?
То есть – «Чьи вы, к какому клану принадлежите и чью волю исполняете?» Но их никто не посылал, и все, что они делали, – делали по своей воле.
– Кто сдал тоннель?"
"Они же на самом деле не знали, кому он принадлежит на правах собственности и кто конкретно его сдал. Впрочем, как и то, сколько стоит это китайское удовольствие в условиях дикого контрабандного рынка.
Поэтому ни тот, ни другой не могли толком что-либо ответить.
– Я батько Гуменник, – хрипел из последних сил. – Личный представитель президента Украины.
Но кто бы ему, голому, поверил в тот час?
– Я русский, – открывался он, не зная уже, чем себе помочь. – Я москаль.
Однако палачи были так далеки от политики, что, видимо, считали все это бредом воспаленного пытками сознания.
Тем паче – кто бы принял его покаяние? И грех отпустил?..
– Я ушел в Россию, чтоб возглавить Донское казачество, – чистосердечно признавался батько. – А потом стравить его с хохлами и посеять хаос.
