В помещении царит дружелюбная теплая атмосфера, где уют и веселье смешиваются с неожиданной реальностью. Один из приглашенных мужчин, Денис, внезапно заявляет о своем существовании как женихе собеседницы, вызывая недоумение и стыд в ее глазах.
— Молодец, Денис, отец тобой бы гордился. — Говорит мне мужчина. — Я даже не сомневался, что при должной мотивации ты разберёшься в этом безобразии в компании Цемского!
От его грубой похвалы сводит все мои нервные окончания. Мотивация!
— Повремени, пожалуйста, с задержанием Цемских и этого юриста Заруцкого. Позже мы привлечём их к уголовной ответственности за покушение на жизнь гражданки Голавлёвой. Сейчас я займусь Быстровым, и мне нужно, чтобы он ничего не подозревал, пока плотно не сядет на крючок.
— Да, конечно.
Как бы я не хотел, чтобы все они как можно скорее присели на долгий срок, а лучше вообще сгнили в сырой земле, теперь всё, что мне остаётся, — это смиренно ждать.
— Отдыхай, Денис. Ты проделал огромную работу. Просто колоссальную за такой короткий промежуток времени! Молодец! Ступай к Миронову. Думаю, он сможет тебя порадовать.
Я хочу сказать, что меня не обрадует новое звание. Не такой ценой я хотел бы его получить.
Впервые со дня похорон я поднимаюсь в спальню и сразу же обрушиваюсь на кровать. И впервые с того же дня позволяю боли проникнуть в каждую клеточку моего тела, опутать мой разум, поглотить меня целиком.
Взгляд то и дело натыкается на фотографию в рамке. Наш первый совместный снимок. Настоящий. Реальный. И я вспоминаю слова матери.
Я всё испортил. Да.
Утром следующего дня я еду в контору и иду прямиком в кабинет полковника Миронова.
— Ты почему телефон отключил, Акманов?! — Накидывается Олег Владимирович. — Думаешь, если дело распутал, то перед своим руководством можно уже не отчитываться? Заважничал?
— И вам здравствуйте, полковник. — Я сажусь перед ним и протягиваю рапорт. — Собственно, за этим и пришёл.
— Ты сбрендил? Рапорт по собственному? Когда твоя оглушительная карьера сейчас на самом пике?
— Я всё решил. — Цокаю я. — Не могу я больше работать.
— Ты, Акманов, сейчас пойдёшь со мной, — рявкает он. — И, считай, что ничего этого я не слышал. — Рвёт в мелкие клочья бумагу. — И не видел.
— Олег Владимирович…
— Я всё сказал, Акманов.
Я иду за полковником по длинным коридорам, на парковку, молча сажусь в его автомобиль. Не задаю ни единого вопроса.
