В помещении царит дружелюбная теплая атмосфера, где уют и веселье смешиваются с неожиданной реальностью. Один из приглашенных мужчин, Денис, внезапно заявляет о своем существовании как женихе собеседницы, вызывая недоумение и стыд в ее глазах.
Когда у Миронова скверное настроение, ему лучше не лезть под горячую руку. Но и я такой же. Всё равно уйду со службы. Не удержит.
— Тебе что вчера Метлицкий сказал? — Неожиданно миролюбиво спрашивает крёстный.
— «Молодец, Дениска. Возьми с полки у Миронова награду и внеочередное звание. Это тебя порадует», — взрываюсь я.
— Что, так и сказал? — Хохотнув, переспрашивает Миронов.
— Нет, — скрипнув зубами, огрызаюсь в ответ. — Но ведь подразумевал. Что же ещё, по-вашему, меня интересует, так? Внеочередное звание? Почести и уважение? Слава? Не порадует.
— Эх, Дениска! — Вздыхает полковник. — Помнишь, когда Лену убили, скопировав орудовавшего маньяка?"
"Я перевожу на него мрачный взгляд. О потере своей единственной дочери Миронов не говорил никогда.
— Я тоже считал, что раз такое произошло с моим ребёнком, раз я не смог защитить её, то не могу оставаться работать в органах.
— Это другое, — запальчиво возражаю я. — Месть за одно из ваших расследований. Никто не мог предугадать…
— Чушь! Я должен был знать, что та гнида достанет меня даже из тюрьмы. Должен был предугадать, что он не действовал в одиночку. — Он тяжело вздыхает и останавливается, паркуясь. — Денис, то, что произошло с твоей женой, — не твоя вина. Я имею больше опыта, сынок, теперь я знаю, как важно вовремя обрубить концы.
Я поднимаю горящий от ненависти взгляд на мужчину.
— Легко отделался, значит.
— Легко ему не было, сынок. — Возражает Миронов. — Быстров отдал Метлицкому всю документацию. Мы накроем всех. Одним махом. Все концы.
— Вы хотите сказать, что смерть Лукерьи не была напрасной? — Горько усмехаюсь я.
— Я хочу сказать, что иногда смерть — единственный способ оказаться в безопасности.
Я смотрю в окно, резко выныривая из нашего разговора. Мы на парковке ведомственной больницы.
— Именно смерть Леночки смотивировала меня довести дело до конца и наказать всех, кто был к нему причастен. Не ограничиваться Фокиным. — Меж тем продолжает полковник. — Только серьёзная мотивация двигает нас к успеху. И меня, и тебя…
Во рту пересыхает. В ушах звенит. Я не хочу разочароваться, если окажется, что я всё понимаю неправильно.
