В ночной тишине я ощущала грусть прошлого, когда жизнь казалась ярче и ближе к счастью. Теперь она истончилась до рябины на окне спальни, сердце молчаливо, дыхание прерывисто, а руки, которые прежде ласково расчесывали мою шерсть, теперь медленно сжимают подушку. "Но ведь она переродится", — пытаюсь утешить себя я как кошка в душе. Чувствую, что жизнь меняется, но искры ее прошлого останутся навсегда....
Я расслабленно откинулась на спинку дивана, чувствуя, как напряжение покидает плечи, и украдкой улыбнулась. Ну красота же! И отсутствие документов этим можно объяснить. Интернета и электронного документооборота у них тут нет. Никто никогда до правды не докопается.
— Вот это я понимаю, поцелованная кошкой! — восхищённо выдохнул Инес, округляя глаза. — Я последний раз про такое только в театре смотрел. «Как кот дурака на принцессе женил» постановка называется. Слышали?
— Откуда? В лесу театров нет, — напомнила я, притворно-наивно приподняв бровь, хотя прекрасно поняла, что речь идёт о ком-то вроде Кота в сапогах.
"Инес рассказывал про столичные достопримечательности, пока не охрип. Его голос приобрёл баюкающие нотки. Мотя уснула где-то на середине, свернувшись калачиком на подушке. Мы ехали без остановок на «кустики», потому что в герцогском скороезде имелся туалет и душ — настоящий вагон СВ. Но после обеда я тоже сдалась и задремала, вытянувшись на диване, под мерный стук колёс и монотонный рассказ управляющего о любимых спортивных соревнованиях герцога.
А проснулась, когда скороезд дёрнулся и остановился с лёгким скрипом тормозов. Я села и протёрла заспанные глаза.
— Приехали? — спросила, отодвигая шторку, но тут же и сама поняла — нет.
За окном густел лес, день близился к вечеру, но столицей и не пахло. Деревья стояли неподвижно в золотистом свете заката.
— Оставайтесь на месте, госпожа Лана. Я пущу в окно разведчика. Это могут быть разбойники, — прошептал Инес.
— Разбойники на центральной дороге в столицу⁈ — удивилась я.
— Хм-м-м, вы правы, госпожа. Тогда схожу посмотрю, — набрался храбрости Инес и, поправив камзол, покинул вагон.
Мы с проснувшейся Мотей поспешили к окну, чтобы послушать, что там происходит. Неужели опять драконы что-то сломали, и нам снова придётся искать ночлег?
Но нет. За окном безмятежно пели птички и… больше ничего. Отчего задержка — вообще непонятно.
Инес вернулся минуты через три. Его лицо выражало полную растерянность, он задумчиво потирал подбородок. Плюхнулся на диван с тяжёлым вздохом.
— Ну что там? Не томи! — не выдержала Матильда, нервно подёргивая ушами.
— Там господин кот на дороге спит. Никак нельзя тревожить. И не объехать его никак — с двух сторон грязевые озерца. Увязнем.
— Тьфу ты, — фыркнула Мотя, без колебаний прыгнула к двери и приказала: — Открой-ка.
И Инес безропотно послушался.
