Автор
Внутри заведения шумит и оживает, а я продолжаю безучастно разглядывать прохожих из окна машины. На вечере у дамы будут высмеивать мое скептичное видение мира, в то время как она покажется святой совершенством на сцене. Вся вечеринка будет о ней помнить и слушать ее безумный смех....
Скажи, что здесь написано?
Я беру листок, вглядываюсь в надпись, написанную на родном языке и узнаваемым почерком.
Только не это...
Я сминаю в кулаке листок, перевожу затуманенный взгляд на Эмира и судорожно сглатываю.
— Эмир, это... Это был не Рифат, — остолбенев, выдавливаю я кое-как.
— Кто же тогда, если не он?
В его словах таится огромное желание убивать, но в этот раз он ошибся со своей целью. Он нацелился не на того.
— Это почерк Игоря... моего мужа."
"Глаза Эмира наливаются кровью, их поглощает загустевшая чернота.
Он громко чертыхается. Зарядив со всего маху ногой в колесо, он с ненавистью выплевывает: надо было тогда все-таки завалить этого ублюдка.
— Так и что здесь написано? — обращается Эмир, бегло глянув на приближающиеся проблесковые маячки. — Быстрее, Диана! Копы на подходе!
Я проглатываю огромный сухой ком и, заикаясь, проговариваю:
— Здесь написано: ""Могла бы просто подать на развод.
Внезапно воздух сотрясает звериный вой Шаха. Я вздрагиваю и внутренности мои с удвоенной силой скручиваются в тугой узел. Он потерял свой смысл жизни. Он раздавлен и убит...
Эмир заводит ладонь за мою шею, прикасается своим лбом к моему и тихо шепчет:
— Прошу тебя, найди в себе силы пережить этот день.
А затем Эмир закрывает дверь машины и залетает в гараж, откуда уже выезжает верхом на байке. Он останавливается напротив машины Гарнера, поднимает визор на шлеме.
Вслед за ним Гарнер включает передачу и мы со скрипом прокручивающихся колес тоже отъезжаем от нашего дома. От места, куда я больше не хочу никогда возвращаться.
Что меня ждет?
Не знаю...
Впереди меня только бездна и я готова без раздумий сделать свой последний шаг прямиком в её черную пасть.
Готова, если Эмиру не удастся отыскать Марка.
35. Погоня
Я опустошен. Пуст, как иссушенный резервуар. Во мне не осталось ничего, кроме маниакального желания убивать. Только злость кипит во мне, кровь бурлит, гоняя яд туда-сюда по венам.
Диана... Мне было больно смотреть ей в глаза. Помимо страха и отчаяния, я видел в них ненависть по отношению к себе. В них я увяз, как в засасывающем болоте.
Диана презирает меня.
