Автор
Внутри заведения шумит и оживает, а я продолжаю безучастно разглядывать прохожих из окна машины. На вечере у дамы будут высмеивать мое скептичное видение мира, в то время как она покажется святой совершенством на сцене. Вся вечеринка будет о ней помнить и слушать ее безумный смех....
Ровно то же самое я испытывала во сне... Я чувствовала невыносимую боль от потери и потеряла саму себя. Я старалась найти выход там, где его уже не было.
А теперь все так реально.
Я с силой щипаю свою руку. Физической боли нет, но на коже появляется покраснение. Я бью себя по щекам. Раз, ещё раз и ещё.
— Это всего лишь сон. Проснись, проснись... пожалуйста, проснись, — повторяю я раз за разом, лишаясь остатков разума."
"Это уже не сон... Но боже, я готова отдать все... Я готова хоть сейчас принести себя в жертву, только бы это была очередная игра моего разума.
— Дорогая, ты где? Я распаковал те гирлянды, которые нам подарил Гарнер, — сквозь белый шум слышу приближающийся голос Эмира. — Сейчас переоденусь и повешу их в нашем са-а-а-ду.
Он показывается в дверном проеме и застывает на месте. Ему мига хватает, чтобы все понять.
— Диана... Диана, черт побери, — взвывает он, ринувшись ко мне.
— Эмир.... — беззвучно рыдаю я, глотая слезы и прижимая к груди одеялко. — Они забрала у нас Марка. Они убьют нашего малыша.
Он пулей залетает в детскую, падает возле меня и стискивает мое лицо, заставив посмотреть на него.
— Ты не ранена?
— Нет. Н-н-никого уже не было, когда я сюда вошла.
Эмир прижимает мою голову к своей груди. В ушах отдается его сердце, трепыхающееся так бешено, что оно буквально проламывает ему грудную клетку. Он взглядом обводит периметр комнаты. Он в полнейшей растерянности.
— Побудь пока тут. Мне нужно осмотреть дом.
Эмир пытается сохранять спокойствие, но его глаза на мокром месте.
Эмир склоняется над Кармен и проверяет её пульс. Одновременно с этим он звонит кому-то и отделывается двумя словами: код красный.
Картинка перед глазами начинает плыть, стены сужаться. Тело жжет холодом, словно с меня заживо содрали кожу и бросили на мороз.
Ничего не понимаю. Я окончательно сошла с ума.
Я ныряю в темноту, где уже ничего не чувствую: ни боли, ни бессилия. Только страх за своего сына.
Я так этого боялась и вот — это случилось... Я не вижу смысла дальше жить...
Картинка постепенно возвращается ко мне. Слышу слева от меня какой-то шорох и поворачиваю голову. Эмир стоит на коленях у софы. С мученическим видом он склоняется над ней.
Опускаю взгляд чуть ниже. Там босые тонкие ступни и алая лужица разливается возле них, впитываясь в ворс мягкого покрытия.
— Все будет хорошо. Только не закрывай глаза. Слышишь? Не отключайся...
