Автор
Внутри заведения шумит и оживает, а я продолжаю безучастно разглядывать прохожих из окна машины. На вечере у дамы будут высмеивать мое скептичное видение мира, в то время как она покажется святой совершенством на сцене. Вся вечеринка будет о ней помнить и слушать ее безумный смех....
— сдавленно произносит Эмир.
Выпрямившись, он вновь принимается кому-то звонить. И тот ужас, который теперь открывается перед моими глазами, заставляет вновь ощутить как боль превосходит надо мной. Мне разом переламывает все кости. Становится так больно, будто мое дергающееся тело расчленяют на куски и кромсают, опустошая душу.
Анастасия...
На её бледном лице застыл страх. Она смотрит невидящим взглядом в потолок, накрывает ладонью свой живот, сквозь пальцы которой просачивается кровь.
В неё выстрелили. Прямо в живот.
Согнувшись в три погибели, я сильнее вжимаюсь в стену, желая затеряться в текстурах. Меня разрывает на части, скручивает от боли и несправедливости и я вновь проваливаюсь в темноту.
Прихожу в себя от ощущения, как будто парю в воздухе. Думала, что мне пришел конец, но нет. Эмир взял меня на руки. Он нашептывает мне что-то, но я не в силах разобрать его слов. Он несет меня на улицу и передает только что подъехавшему к нашему дому Гарнеру, сажая в его машину.
— Отвезешь её в укрытие. Не выходите оттуда, пока я не подам сигнал, — в суматохе распоряжается Эмир, пристегивая на мне ремень безопасности.
В его голосе улавливаю помимо тревоги ещё и сильнейшую жажду крови. А меня саму злость охватила настолько, что я не узнаю себя. Её так много во мне накопилось, что мне становится тесно в своем теле. Злость буквально сочится из моих пор и сизым облаком нависает над Эмиром.
Я с силой хватаю его за грудки, притягиваю к себе и трясу в разные стороны, что есть мочи.
— Эмир, найди нашего сына! — обезумивши цежу я сквозь стиснутые зубы: — Делай что угодно, расшибись в лепешку, но без него не возвращайся! Ты должен... Нет! Ты просто обязан вернуть нам нашего сына живым и невредимым, иначе я самолично убью тебя... — резко умолкаю и отпускаю его.
— Я верну Марка! Верну, клянусь тебе! И тогда я позволю тебе сделать с собой все, чего заслуживаю, — рычит он, чувствуя себя виноватым. Только себя и никого больше.
Вдалеке слышен вой сирен машин скорой помощи, полицейские мигалки окрашивают вечернее небо в устрашающий красно-синий цвет.
Эмир на взводе. Он понимает, если ему не удастся улизнуть до приезда полицейских, то поиски Марка могут затянуться на неопределенное время из-за допроса. На силы полиции рассчитывать бесполезно, потому что документально Марка, как и меня, попросту не существует.
Тем временем Эмир достает из заднего кармана клочок бумаги и протягивает мне его.
— Диана, ты должна мне помочь.
