Я сидела на склоне цветущего холма, погруженная в морской свежести и легкометное трепание травы под моими ногами. Воздух был наполнен ароматом свежевспаханных земель и теплыми солнечными лучами, как будто освобождение природы от пленки драконьей тюрьмы.
Понятное дело, что случилось страшное — нападение в храме, но ситуация сейчас… То, как гневается Ант, как юлит и предстает в полудохлом состоянии ларинь… Все это смешно. Интриганка!
— Дана, я не вижу ничего смешного! — делая ко мне шаг, произнес Ант. — Хватит смеяться, как много тебе успела рассказать Швабра?
— Да в общем-то, она мне ничего не рассказывала, — ответила ему, тот аж приосанился, плечи расправил, облегченно выдохнул. А я решила быть честной. — Я и сама все видела.
— Ой, ду-у-у-ура! — донеслось до меня завывание из-под одеяла.
И когда Швабра успела под него юркнуть?
Но это ушло на второй план. Потому что Антарес покачнулся, побелел, я всерьез испугалась за него.
— Как много… ты видела? — он сглотнул, а я никак не могла понять, что именно его испугало.
А то, что напугало — сомневаться не приходилось.
— Не все, но печать ставить себе не позволю. — Решила до конца обозначить свою позицию и тише добавила. — Тем более, это и меня касается.
— Печать… — кажется Ант побелел еще больше, глаза закатил.
— Тебе плохо? — я не на шутку встревожилась и подошла вплотную. — Ты вон и кровь не вытер, надо бы привести тебя в порядок…
— Ты не боишься? — вдруг спросил он.
— Чего? — не поняла я.
— Меня, — как-то обреченно выдохнул повелитель.
— А должна?!
— Ты видела, как я убил эльфа… — слова Ант буквально выталкивал из своего рта. — И после…
Кажется, я начала понимать в чем дело. Надо же… Вот уж не подумала бы, что Антарес испугается того, какое впечатление мог произвести на меня. А это значит, что я ему не безразлична.
— Присядь, — я мягко потянула мужчину на кровать.
А потом схватила покрывало и призвав магию воды, намочила край, чтобы вытереть Анту лицо.
— Ант, я думаю, у тебя уже должно было состояться мнение обо мне. Да, я не сторонник насилия, не привыкла к подобным казням, у нас вообще введен мораторий на смертную казнь, но…
Я аккуратно оттирала подбородок и губы мужчины, убирая уже засохшую кровь.
— Я не на Земле. У вас другие законы и высшая инстанция — не суд, а ты. Если ты поступил так, значит у тебя были веские основания для этого. Я пока не видела ничего, что указывало на тебя, как сумасшедшего тирана, которому убивать нужно для развлечения.
Антарес, сидящий напряженно ровно до этих моих слов, немного расслабился.
— Конечно, я не буду считать, что убийство — это хорошо. Но судя по тому, что я видела, ты не только наказывал, но и защищался.
