Автор
В свете дневного окна в спальне усадьбы Пенуорзи, Англия, 1878 года, Тайлер Уотли искоса смотрит на Меган Пенуорзи. Ее критические слова не просто раздражают, они вызывают страстную зависть — даже когда Меган говорит резко, словно отказываясь в этом признаться. Тайлер понимает, что он ей нравится, и эта мысль усиливается его собственными чувствами, хотя он старается скрыть это от нее....
Девлин немного сомневался, что найдет себе кого-нибудь по вкусу и что кто-нибудь согласится на короткую любовную интрижку, однако в настоящих условиях его тело требовало, чтобы он сделал это побыстрее, желательно сегодня. Проклятая Меган Пенуорзи. И эти любовники за дверью. Слуги из поместья, которые еще не слышали, что конюшня теперь занята не только лошадьми. Пришли в такую рань! В маленькое окошко проникали первые лучи рассвета.
— Сэр Эмброз может ревновать, но мне все равно. Я тоже могу сесть на тебя.
Сопровождающий эти слова смех просочился сквозь щель между дверью и косяком. Девлин подавил очередной стон. Он пытался вспомнить, что находилось в задней части конюшни. Кажется, два стойла? В одном из них был привязан Цезарь. Молодой человек удивился, что не слышит взволнованного фырканья жеребца.
Девлина встревожило не только это. Он разозлился оттого, что его сон был нарушен женским голосом, начинавшим казаться ему знакомым, хотя точно определить личность дамы никак не удавалось.
— Щекотно? — Смешок. — Тебе ведь нравится, правда? Наверное, да. Сэр Эмброз любит это.
Девлин вскочил с кровати в невероятной ярости, поскольку не мог больше выносить знакомый мягкий голосок. Он распахнул приоткрытую дверь настежь и замер. Никаких любовников в конюшне не оказалось. Только Меган и берущий из ее ладони сахар Цезарь стояли в центре большого пятна света. Девушка была одета в зеленую амазонку.
Несмотря на невиновность девушки, ярость не покидала Девлина, да и не могла его покинуть. Слишком ярко она вспыхнула в самом начале. Молодой человек даже не осознавал ее причин, поскольку ревность не входила в область его нормальных эмоций. Но он относил Меган к непорочным существам.
