Но ситуация повернулась к нему не самым плохим местом, позволив загладить вину попыткой спасти ей жизнь.
И даже совсем хорошо, ведь губы девушки были так близко, что можно было разглядеть тонкие трещинки в их мягкости.
От нее пахло паленой кожей и травяным чаем. Побледневшее лицо доверчиво упало в подставленную ладонь, позволяя Дормуну торопливо провести подушечкой большого пальца по нежной щеке и скользнуть в темноволосый затылок всей пятерней, пропуская шелковые пряди сквозь пальцы.
Слегка подрагивающие ресницы не сразу, но все же позволили девушке открыть глаза цвета самых черных алмазов и согласно кивнуть. Разрешение получено, осталось впитать излишек и попробовать остановить это саморазрушение.
Словно прыжок с отвесной скалы.
Женские губы оказались такими невообразимо мягкими, что Дормун едва не забыл, зачем он это делает, погребенный волной наслаждения, накатившего с непередаваемой силой. Сплетаясь в целомудренном поцелуе с потоками ведьмы, он что было сил начал втягивать в себя бушующую мощь, впитывая ее из воздуха, из сладких губ ведьмы и фокусируя в одну точку.
Игры с магией всегда давались ему легко, он же прирожденный темный маг, но, надо заметить, поцелуй в этот момент волновал его куда сильнее, чем возможная ошибка в расчетах или очередная превратность судьбы.
Ведь чародейка неожиданно резко подалась навстречу, острым язычком огладив его губу, чем вызвала полный восторг и незамедлительный ответ!
Прижимая ее голову сильнее, Дормун не мог сдержать себя, углубляя поцелуй. Вот ее язычок танцует близко-близко, вот ровные белые зубки размыкаются, впуская его поглубже и приглашая продолжить. А вот уже и контроль летит ко всем чертям, помахав на прощание!
Перетащив девушку с земли на колени, Дормун сходил с ума, впитывая сладкий вкус ее рта, не в состоянии насладиться досыта. Чем активнее ведьма прижималась к его груди, чем крепче цеплялась потухшими руками за плечи, тем больше хотелось продолжения.
Такого же сладкого, невыносимо плавящего продолжения. Близость на голой земле в осеннем лесу в луже грязи? Почему нет!
Врожденная брезгливость эльфа сидела, заткнувшись, под строгим наблюдением жажды. Жажды сорвать с нее эту одежду…
Не сбавляя напора, чародейка потерлась о него грудью. Повинуясь инстинктам, Дормун ловко, но шумно растянул все ремни, открывая секрет куртки, которую необязательно было надевать через голову.
