Три черные ворона летят над тихой рекой, отражаясь в бликами на длинных перышках, словно драгоценная чешуя. Река проносит корзину мимо живописных пейзажей - полей и лесов, скрытых от посторонних глаз. Закат медленно крадется за горизонт, превращая мир в серый солнечный пепел....
Что за подобострастие непонятное, не замыслили уж чего?
Амир с неясным смутным предчувствием в душе наблюдал, как под звуки горна моравы взмыли ввысь, и принцы заняли каждый свою позицию.
***"
"Рассел наблюдал поединок с самого удобного ракурса — ложи его светлости короля Сагидара, лучше было бы видно только из ложи его величества амира, но туда Рассела не приглашали. Глядя на своих воспитанников, Рас искренне недоумевал, о чем вообще думал Деорк Узера, когда предлагал этот поединок. Его сыновья так проигрышно смотрелись против молодых огневых драконьих принцев, что и без поединка становилось понятно, кто дальше будет задавать тон в Андалурсии, и с кем будут считаться за ее пределами.
Положим, ладно, ни Гэллара, ни Карлая хилыми не назовешь, напротив, оба коренастые, ноги короткие, руки крепкие, но все же, будь Рассел Деорком, ни за что не поставил бы их рядом с такими красавцами, как Эйнар с Дастианом, просто не стал бы позориться. Но, видимо, мозгов Деорка на коварство только и хватало, соображать это не про него.
Рассел сильно волновался, однако не подавал виду. Хватит того, что Ивейна сидела как статуя, ее бледное личико он только что видел среди фрейлин королевы. Мальчики старались, но за такое короткое время сложно получить какие-то особенные результаты. Хватит того, что Рас откуда-то из глубин добывал такие знания, что его воспитанники диву давались.
— Где ты этому научился, Рас? — восторженно спрашивал Дастиан, перебрасывая Эйнара через себя, а Рассел только бубнел в ответ что-то невразумительное.
Он не помнил. Ничего, тьма его раздери, не помнил, откуда они всплывают у него в голове эти броски и захваты. Он и сам знал, что это телесная память, ну так разве от этого становилось легче? И одна мысль только поддерживала его, что сегодня ночью наступает тот самый срок, когда у него и у Ивейны — или все ж, у амираны Элиссы? — появится крохотный шанс узнать о себе правду и понять, как жить дальше.
А пока предстояло пережить поединок. И глядя на принцев, объезжающих ряды восторженно встречающих их зрителей, Рассел подумал, что сегодня он вполне может обзавестись еще одной полосой седины, так сказать, для симметрии.
А моравы уже поднялись в небо, и Рассел с удовлетворением отметил, что их глаза, как и глаза принцев, плотно облегают светонепроницаемые повязки. Он уже слышал, что Деорк побежал к Эррегору бухтеть и возмущаться.
