Три черные ворона летят над тихой рекой, отражаясь в бликами на длинных перышках, словно драгоценная чешуя. Река проносит корзину мимо живописных пейзажей - полей и лесов, скрытых от посторонних глаз. Закат медленно крадется за горизонт, превращая мир в серый солнечный пепел....
— Что? — Рассел схватил его за воротник и затряс. — Говорите же, магистр, пока я вас не пришиб.
— Удавка, — пролепетал Зора, открывая глаза, — он должен затянуть на шее амирана петлю из кожи гармадила."
"Такая петля может менять размеры и растягиваться, даже если Дастиан обернется драконом, удавка погубит его! Рас отпустил мэтра и метнулся к балкону. Оба принца как раз выходили из крутого виража и вновь возвращались на исходную позицию.
— Свяжитесь с ними, мэтр, срочно.
— Но это невозможно, — Зора выпрямился в кресле и развел руками, — принцы не станут меня слушать, они закрыты на время поединка.
— Пускай, — решительно скомандовал Северин, — влезайте. И придайте этим вашим…
— Эманациям, — подсказал Зора.
— Неважно, — поморщился Рас, — в общем, амиран должен увидеть меня. Да лезьте уже, Зора!
Тот испуганно кивнул и закрыл глаза.
— Передавайте, — Рассел тяжело дышал, уперевшись руками в перила, — Дастиан, мальчик, отбой.
Руки Рассела тряслись, он с бешено колотящимся сердцем следил за амираном, и вдруг тот повел головой, словно отгоняя видения, а затем повернулся к ложе магистра, будто выискивая кого-то взглядом. Рас наполовину свесился с балкона, в последний момент едва не рухнув вниз, и тут Дастиан его увидел.
Рассел скрестил руки над головой, как он делал, когда хотел показать, что принцам пора закругляться и на всякий случай провел по шее большим пальцем.
Геронский принц тут же последовал его примеру, толпа внизу восхищенно ахнула, оба Узеры переглянулись, Расселу видно не было, но ему очень хотелось верить, что на их лицах мелькнуло отчаяние. Деорк подошел к ложе Эррегора и начал недовольно выговаривать амиру, поминутно взмахивая руками.
А Эйнар с Дастианом улыбались, держались уверенно и время от времени приветствовали зрителей, и Рассел снова невольно ними залюбовался. Да, в этих парнях драконья порода чувствовалась в каждом движении, уж где-где, а здесь природа трудилась без устали. Чего не скажешь об их соперниках.
