Три черные ворона летят над тихой рекой, отражаясь в бликами на длинных перышках, словно драгоценная чешуя. Река проносит корзину мимо живописных пейзажей - полей и лесов, скрытых от посторонних глаз. Закат медленно крадется за горизонт, превращая мир в серый солнечный пепел....
А на спине Эррегора сидели только Миррель с детьми, и как бы Алентайна не дулась, летать ей исключительно на моравах, а еще можно ходить пешком. Но теперь спина болела, будто не старого друга он нес на себе, а тащил дохлого Кетьяра, тьма его…
Эррегор встал, расправил одежды и приказал вести его к дому травницы, пора наведаться к ней, осмотреть маленького наследника Эйнара Астурийского, расспросить его и ту девчушку, что с ним играла, а то слушать бестолковые разговоры геронских девинов да заливистые речи старейшин сил у него уже не было.
Входя в дом Веронов, амир хорошенько приложился царственным лбом о дверной косяк, до чего же низенькие у них тут двери! Сенора Тона ахнула, всплеснула руками и побежала к своим горшкам да бутылкам, что-то там помудрила и, присев в неловком полупоклоне, испросила у его царственного величества позволения сделать ему примочку из какой-то очередной страшно целебной травы.
Амир разрешил и, закрыв глаза, с удовольствием терпел прикосновения тонких пальцев сеноры и поглядывал в ее сторону со все более и более возрастающим интересом.
Пригласить тоже не самая лучшая идея, но на спину амир Эррегор травнице на всякий случай пожаловался.
Но мал был еще для этого принц, ох как мал! Кроме как о том, как он испугался, мальчику рассказать было нечего. Вспомнил только, когда спросили его об эмоциональных изменениях, как хотелось ему дать подзатыльник маленькой Ив, когда та заявила, что у жука есть крылья, а у Эйнара нет.
Эррегор ее поначалу даже не заметил, уж такой крошечной была девочка с ручками-веточками и ножками-палочками. Она вышла наперед и поклонилась сначала амиру, потом королю. И вдруг в тишине раздался брезгливый голос Алентайны:
— Фу, Пресветлая Матерь, какая же она некрасивая!
Девочка захлопала глазами — большими, даже Эррегор их различал на мелком лице девчушки — а затем вдруг зашлась плачем, закрыв лицо ладошками.
