Три черные ворона летят над тихой рекой, отражаясь в бликами на длинных перышках, словно драгоценная чешуя. Река проносит корзину мимо живописных пейзажей - полей и лесов, скрытых от посторонних глаз. Закат медленно крадется за горизонт, превращая мир в серый солнечный пепел....
— Но он так мил ко мне, — попыталась возразить Ивейна и тут Тона крепко схватила ее за руку и зашептала: — Слушай меня, Иви. Я не знаю, как это может быть, но ваша иллама очень похожа. Я слышала, что мэтр прибился к девину Ингару совсем без памяти, вас с ним что-то связывает, но что, даже он сам тебе не скажет.
— Мы с ним родственники? — шепотом спросила Ивейна.
— Не знаю, дитя, не знаю…
— Вы перестали называть меня дочкой, матушка, — тихо сказала Ивейна, — разве я чем-то провинилась?
— Я не знаю, как ты теперь захочешь, чтобы я называла тебя, Ив, — начала было Тона, но Ивейна бросилась ей на шею и женщина, не имея сил сдерживаться, разрыдалась, притянув ее к себе.
"— Я не знаю другой матушки кроме вас, и найдутся или нет мои настоящие родители, вы всегда будете первыми.
Когда Ивейна улеглась в свою постель в мансарде, Тона сидела рядом и гладила ее темные волосы, разметавшиеся по подушке.
— Пресветлая Матерь ведет тебя в Леарну, доченька, значит, твое время пришло.
— Матушка, ну его величество амир Эррегор бывает у нас уж никак не из-за меня, — хитро взглянула на нее Ивейна. Тона чуть слышно вздохнула.
— Амир Эррегор красивый мужчина и очень благородный, и зачем только он связал себя с этой черной женщиной Алентайной, знает один Небесный Бог.
— Мне тоже не по душе амира Алентайна, матушка, — Иви взяла Тону за руку, — мало того, у меня такое чувство, что сам амир ее терпеть не может! А на вас он всегда смотрит с такой тоской, что мне его прямо жаль становится, особенно когда вы с ним так холодны и сдержаны.
— Они соединены брачными узами, доченька, как и мы были с Абидалом.
— Я не могу судить, матушка, — решилась Ивейна, — но мне давно кажется, что наш амир любит вас всем сердцем.
