Три черные ворона летят над тихой рекой, отражаясь в бликами на длинных перышках, словно драгоценная чешуя. Река проносит корзину мимо живописных пейзажей - полей и лесов, скрытых от посторонних глаз. Закат медленно крадется за горизонт, превращая мир в серый солнечный пепел....
— Матушка, я поняла, — Ив подняла на мать сияющие глаза, — вы все это придумали! Чтобы я считала себя заколдованной красавицей, ведь правда же?
Но Тона не смотрела на нее.
— Орланы… Аб не находил их возле речки, Иви, они прилетели с тобой. Они охраняли тебя, баюкали и носили тебе в клюве рассветную росу. А я всю голову сломала, почему ты так мало ешь, пока не подглядела. Они не простые птицы, девонька…
— Значит, меня нарочно хотели спрятать?
Тона покачала головой и сложила сорочку в корзину.
— Ты сама себя спрятала, Ивейна, — она взяла камень из рук девушки, — этот амулет заговорен на илламе.
— Откуда вы это все знаете? — Ивейна как завороженная смотрела на серый дорожный камень.
— Я носила его к Эзаре…
— К Эзаре? — в ужасе воскликнула Иви.
— Она была щедра, взяла всего десять лет, по-соседски, — качнула головой Тона, — мы сложились с Абидалом, пять моих, пять его. Эзара и рассказала мне, как вышло, что ты одно лицо с моим мужем. Но на остальное ее силы не хватило. Я должна была молчать до твоего совершеннолетия, но сейчас, когда я узнала, что ты будешь проходить обряд в Леарне в королевском дворце, решилась.
Ивейна молча смотрела на женщину, которая, не колеблясь, отдала пять лет своей жизни, чтобы узнать о ней правду и ее маленькое сердечко ныло от жалости и благодарности к эти двум приютившим ее людям.
— Все дело в твоей илламе, девочка, — Тона продолжала говорить, поглаживая камень, — ты же знаешь, мне не дано ее чувствовать, я не девин, но зато я могу ее видеть. Иногда я вижу искорки, иногда она мне видится просто светлыми пятнами. Твоя же иллама — это как очаг внутри тебя, Ив. Я такого еще не встречала. Твоя иллама сильна, думаешь, я не замечала, скольких людей она исцелила? Там где травы оказывались бессильны, ты ставила на ноги самых безнадежных больных.
— Это неправда, — Ивейна еле сдерживала слезы, — такого не может быть. Я ничего не делала специально, матушка, я просто очень хотела им всем помочь.
— Тебе нужно научиться нею управлять, Иви, и здесь тебе очень пригодился бы наш гость мэтр Северин. Но я должна предупредить тебя, дитя, тебе следует держаться от него подальше.
