Три черные ворона летят над тихой рекой, отражаясь в бликами на длинных перышках, словно драгоценная чешуя. Река проносит корзину мимо живописных пейзажей - полей и лесов, скрытых от посторонних глаз. Закат медленно крадется за горизонт, превращая мир в серый солнечный пепел....
За ней была комната, где хранилось белье, она одной стеной соприкасалась с гостевыми покоями.
Ивейна сгорала от стыда и думала, что сказал бы отец, если бы увидел ее, подслушивающую в его доме разговор двух наследных принцев. Да ничего не сказал бы, сразу бы умер. Она помнила, что здесь плохо держится один из кирпичей, быстро нашла его и достала из ниши. Голоса сразу зазвучали четче.
— Я был против, я уже говорил тебе Дастиан! — звучал голос Эйнара. — Но что я мог сделать, если отец насел на меня. Это всего лишь обряд, я Ивейну никогда не назову невестой, я даже избранной ее называть не собираюсь
— Зачем ты тогда морочил ей голову, Эйнар, — кажется, его высочество не на шутку разозлился, — она приняла все за чистую монету, разве ты не видел, как светились ее глаза?
— Что за глупости, друг мой, это же Ив! — в голосе Эйнара сквозила уверенность.
Ивейна поднялась на трясущихся ногах, медленно поставила кирпич на место и, держась обеими руками за лестницу, началась спускаться вниз.
Глава 6
Скрипнула половица, Ивейна скоренько вытерла глаза и затаилась. Пусть матушка думает, что она спит, а то стоит ей увидеть красные как зубчатый хмель глаза дочери, тут же обо всем догадается. Глазастая у нее матушка и догадливая.
Тона подошла к лежащей на кровати Ив, села на край и положила ей на плечо теплую руку.
— Тебя позвали на обряд в королевский дворец, Иви?
— Я не поеду, матушка, — прошептала Ивейна, тут же позабыв, что собиралась притвориться спящей.
— Ты не можешь отказать наследнику, дочка, — начала было Тона, но тут же осеклась, увидев горящий взгляд Ивейны, вскочившей с постели.
— Он не звал меня, матушка! Его король заставил! Он сказал, что не собирается меня даже избранной называть, зачем мне тогда проходить обряд там, в Леарне?
Тона с тревогой вглядывалась в заплаканное лицо дочери.
— Но почему ты так думаешь, доченька?
— Он так сказал, — Ивейна сжала кулачки и закрыла глаза, — потому что я некрасивая. Я сама слышала… Подслушала… — и в слезах бросилась ей на грудь.
— Бедная, бедная моя девочка, — прошептала Тона, — да ты никак влюбилась в нашего Эйнара?
Утробный стон, сопроводившийся захлебывающимся плачем, подтвердил ее слова. Тона растерянно гладила рыдающую Ивейну и сердце ее сжималось от жалости к своей маленькой девочке.
