Наша героиня и её мужчина, Алёшка, тесно связанные между собой обстановкой и чувствами, вместе вылезают наружу из снежной ловушки. Вместе они преодолевают препятствия - усталость, опасности и даже душевные заблуждения, чтобы найти себе выход.
- Простит, - быстро сказал тот. – Ему ничего больше не останется. Будет вести себя смирно – получит маркизу обратно."
"Дуня резко расправила плечи – и стала как будто выше ростом. Что-то треснуло и брякнуло, и вместо красавицы на полу моей кухни стояла… медведица. Бурая медведица, с охеренными, не побоюсь этого слова, когтями.
- Говорю же, нелюдь она! Хватай её! Сбежит сейчас!
- Она сейчас вас убьёт, всех, - прохрипела я.
И тут меж нами наконец-то возник сгусток тьмы, который выплюнул из себя господина Асканио.
- Не убивайте больше никого, госпожа Евдокия. Я с радостью сделаю это для вас.
16. Я сделаю это для вас
- Уходите. Не вмешивайтесь, не навлекайте на себя беду, - сказала Дуня.
И знаете, это был такой сюр, что я даже подзабыла о том, что почти не дышу. Потому что где вы ещё увидите медведя, говорящего по-франкийски? Глуховатым низким голосом, но – несомненно говорящим!
Асканио же отвесил тому медведю церемоннейший поклон, и двинулся на Астафьева.
- Господин чиновник, извольте немедленно освободить госпожу маркизу от ваших чар и сдаться.
- Даже и не подумаю, - тот сделал хитрый жест в сторону Асканио, в него полетела огненная плюха, но тот отбил.
- Эй вы, безголовый статский советник, и думать не смейте в моём доме огнём плеваться! – я хотела было призвать на него ведро воды, но не смогла и пальцем пошевелить.
Кажется, только голосовые связки из всего тела мне и повиновались, и то – еле-еле.
- Сейчас мы его окоротим, - кивнул господин великий маг.
Он что-то плёл руками, весьма изящными и точными жестами, и придвигался всё ближе к Астафьеву. Тот строил какую-то защиту, но Асканио сминал её легко и непринуждённо, а потом ещё раз, и ещё. Рыжий маг оказывался быстрее. Вот оно как, оказывается, когда ты весьма одарён, и умеешь всем, что дано, хорошо пользоваться!
Астафьев отступал, Асканио шёл на него, они втянулись в коридор, и я уже видела только Асканиеву спину, и только.
Очухался Лопатин – тот, которому Васечка голову подрал. Возился, возился, а потом как схватит с полки крынку да как бросит в Дуню!
- Не спи, Кондрат, сожрёт же сейчас!
Дуня заворчала глухо, повернулась к Лопатину, но Кондрат прочухался, и тоже бросил в неё чем-то, я не разглядела, чем.
