Автор
Полина смотрит на Лесю из-под перьев своего вздувавшегося плаща, а музыка в клубе напоминает о том, что это еще один растрившийся вечериночный крик. Я же чувствую себя совсем не так, как обычно после таких посиделок — голова раскалывается, и я словно на ладони, будто никто ко мне не обращается. Вместо радости от новых знакомых или сильного вдохновения эта вечеринка вызывает лишь странное ощущение неправильности мира....
Пытаюсь подняться с кровати, но Матвей ухватывает за руку и возвращает на место.
— Полин, полежи со мной.
— У тебя жар и температура. Нужно же что-то делать!
— Потом сделаешь.
— Ладно.
Вновь устраиваюсь на его плече и зажмуриваюсь.
Мне не верится, что все, что происходило сейчас между нами, правда. До сих пор в голове не укладывается. И все же это самая настоящая, самая классная и крутая в мире реальность.
— Так хорошо с тобой, Матвей. Ты даже не представляешь, как мне хотелось быть с тобой тогда, после драки.
— Серьезно?
— Да. Мне тогда было очень плохо.
— С ним ты связалась мне назло?
Конечно же, я сразу понимаю, что речь о Семене. А голос Матвея звучит теперь глухо, напряженно.
— Да, — киваю, — и связалась, это громко сказано. Между нами ничего не было.
— Ты с ним целовалась, по крайней мере.
Он все еще напряжен, но я чувствую, как постепенно расслабляется. Интуитивно понимаю, что эти слова, это мое признание, очень важно для него.
— Один раз и дальше поцелуя дело не зашло. Даже вспоминать об этом не хочу. Я… была не в себе, Матвей. Ревновала сильно. И тебе тогда наговорила всего. Мне так жаль. Я только сейчас понимаю, как была неправа. Ты ведь столько сделал для меня. А с этой девушкой… ее Семен попросил, чтобы она приехала, а не ты. Он потом сам сказал."
"— Мне никто не нужен, кроме тебя.
Жмусь к Матвею и тянусь к его лицу. Целую в щеку, и мы снова лежим некоторое время.
Все же кто-то должен проявить ответственность, а потому я вновь пытаюсь подняться.
— Сделаю нам чай, от чая ведь ты не откажешься?
— Так хочешь побыстрее сбежать?
Матвей, наконец, разжимает объятия и отпускает.
Я поднимаюсь и начинаю одеваться.
— Я не собираюсь сбегать, просто поставлю чайник, — говорю ему.
Он неопределенно хмыкает.
— Сейчас вернусь.
Стягиваю волосы обратно в хвост и иду в кухню.
Ставлю чайник, а пока вода закипает, начинаю рыться в аптечке в поисках термометра, жаропонижающего и медикаментов для обработки ран.
Через десять минут я, с подносом, на котором стоит все, что нужно, возвращаюсь в комнату.
На улице уже темно, и в комнате тоже царит полумрак. Матвей лежит на кровати, закрыв глаза и неровно дышит.
Подхожу и устраиваю поднос на прикроватном столике.
Сажусь рядом с ним и осторожно кладу ладонь ему на лоб.
Красивые губы трогает легкая улыбка, несмотря на то, что глаза остаются закрытыми.
Горит весь просто адски.
