В этой истории маленькие друзья — двое мальчиков Лассе и Боссе — считают, что только они достойны роли индейцев в игре. Но как только героиня начинает спорить о том, насколько она по长大了 или нет, вся ситуация рушится под ее юмористическим давлением. Мир становится не таким черным и белым, как кажется изначально....
Во всяком случае, наша Черстин. Она просто зашлась от визга. Мы побежали к ней. Она обрадовалась и стала прыгать в кроватке.
Мы снова уложили её и попытались завернуть в одеяло. Черстин мигом его скинула. Когда она скинула одеяло в десятый раз, мы перестали её заворачивать, а сказали спокойно и ласково:
— Надо спать, Черстин! — и вышли из комнаты.
Черстин завопила благим матом.
— Пусть себе кричит, — сказала Анна. — Я больше не пойду к ней.
Мы сели за кухонный стол и попытались разговаривать. Но у нас ничего не получилось, потому что Черстин кричала всё громче и громче.
— Может, у неё что-нибудь болит? — испугалась я.
— Наверно, у неё болит живот! — сказала Анна. — Вдруг это аппендицит?
Мы опять побежали к Черстин. Она стояла в кроватке, и глаза у неё были полны слёз. Увидев нас, она запрыгала и засмеялась.
— Ничего у неё не болит! — сердито сказала Анна. — Ни живот, ни голова! Идём!
Мы закрыли дверь, уселись за стол, и от крика Черстин нас снова начал прошибать холодный пот.
— Ой, как хорошо! — сказала я. — Наконец-то она уснула.
Мы вытащили лото и стали играть.
— Детей нужно всегда держать в постели, хоть будешь знать, где они, — сказала Анна.
В ту же минуту мы услышали какие-то подозрительные звуки.
— Ну, это уж слишком! — воскликнула я. — Неужели она ещё не спит?
Мы подкрались к двери и заглянули в замочную скважину.
Угадайте, где мы нашли Черстин? Она сидела в камине, который был недавно вычищен и побелён. Но после того, как в него забралась Черстин, он был уже не белый, а чёрный. В руках у неё была банка с гуталином. Черстин вымазалась гуталином с головы до ног. Волосы, лицо, руки и ноги у неё были чёрные, как у негра. Наверно, дядя Нильс забыл перед отъездом закрыть банку.
— А что пишут в газетах, бить детей можно? — спросила я.
— Не помню, — ответила Анна. — Мне уже наплевать, как надо обращаться с детьми.
Черстин вылезла из камина, подошла к нам и хотела погладить Анну. Анна заорала во всё горло:
— Не смей меня трогать, негодница!
Но Черстин не желала слушаться. Она стала хватать Анну руками. И хотя Анна пыталась увернуться, лицо у неё оказалось всё-таки оказалось в гуталине. Я засмеялась так же, как смеялась Анна, когда мне в глаза попал шпинат.
