В ужасающей леди Мэри, где тьма прячется за каждым углом, вы ощущаете зловещий холод и пугающую одиночество. Конец света кажется близко, пока неожиданно яркий свет привлекает к себе, обещая спасение и радость в чужой жизни за углом.
не может же быть такой сквозняк в моей квартире."
"Я высунула нос наружу. В воздухе ощущалась осенняя промозглая сырость, и даже явно пахло грибами, навозом и деревней. Будто бы я засиделась на крыльце нашей дачки с книжкой и заснула прямо там. Твердый и холодный деревянный пол под попой подтверждал мою догадку. Я уже почти успокоилась и, зевнув, решила попробовать поспать еще. Чувствую же, что утро совсем раннее. Обычно я после конфет с ликером так рано не встаю... Мамочки мои! Какая может быть дача, если я вчера была в городе?! И какая может быть осень, если только вчера было лето?
Я открыла глаза.
Что?! Я даже подпрыгнула на месте... потом же было еще кое-что.
Но я жива. Жива? Или нет? Я ничего не понимала. Удивленно огляделась вокруг... это явно не площадь торгового центра... и даже не больница...
Огромный двор, темно-серый холодный камень стен, растоптанная и раскисшая грязь дорожек, бегущих от крыльца к дверям каких-то деревянных хозяйственных построек, высокие глухие крепостные стены, закрывающие половину мрачного, в тон камням, низкого осеннего неба.
Что это? Где я?!
- Маруська, - раздается рядом негодующий голос. Я вздрогнула от неожиданности и неловко повернулась. Почему какая-то посторонняя и совершенно незнакомая, безобразно толстая женщина в затасканном и вымазанном в грязи по подолу одеянии монашки называет меня так, как раньше называла только мама? - Опять ты на крыльцо выперлась.
- Маруся, - раздался там в темноте входа за моей спиной самый родной и близкий голос, - деточка, пойдем я тебя в кроватку уложу, одеяльцем накрою. Папенька не скоро еще приедет...
