В ужасающей леди Мэри, где тьма прячется за каждым углом, вы ощущаете зловещий холод и пугающую одиночество. Конец света кажется близко, пока неожиданно яркий свет привлекает к себе, обещая спасение и радость в чужой жизни за углом.
Слишком сильно это было похоже на затянувшийся ночной кошмар, который продолжается, стоит тебе закрыть глаза."
"- Ну, вот и пришли, - Васка, скрипнув тяжелой дверью, завела меня в каменную комнату. Здесь было ничуть не теплее, чем на крыльце и усадила на кровать. - Ох, Маруся, как же ты выросла. Вот папенька-то обрадуется. А через недельку он за тобой приедет, заберет тебя из монастыря. И поедешь ты домой, деточка, замуж выходить. Хорошую партию тебе папенька устроил. Соседа нашего сын. Ты его уж, наверное, и не помнишь? А вы же играли вместе, пока ты, деточка не заболела.
А я, наконец-то, смогла стянуть с головы одеяло, мельком оглядела комнату, или скорее келью. Узкий каменный мешок с низкой деревянной кроватью и сундуком. Бойница-окно, в которое скудно просачивался свет с улицы, наполовину заткнутое тряпьем, чтоб сильно не дуло.
Я посмотрела на Васку, говорившую голосом моей мамы.
- Ма...ма... - выдавила я из себя, - ма-ма...
Челюсти так до сих пор и не отошли. Вообще, все тело ощущалось каким-то чужим и непослушным, как будто бы я отсидела его целиком.
Васка, энергично перебиравшая какие-то тряпки при звуке моего голоса замерла. А потом медленно поднялась и, наконец-то, повернулась. И, конечно же, это была не она. Не моя мама. Глупо было надеяться.
Я как будто бы снова потеряла ее. Стало так больно, слезы хлынули, размывая реальность. Но Васка все поняла по-другому.
- Ма-аруся, - резко прижала она руку к сердцу,- Марусенька...
