Автор
Ничего удивительного — потрясенные первым звонком. Эти люди обучены давить, нащупывая слабые места... Никто не посягнет на нас сейчас. Просто психологический прессинг. Марина Васильевна придирается, но я должна продолжать работу. Успокойся, думай и действуй.
Останавливаясь возле развалов и картин, слушаю выступления певцов и музыкантов.
И отрубаюсь от реальности еще больше, ощущаю себя песчинкой, смешной и бессмысленной, в море пустыни.
Меня просто ветром несет, несет, несет…
И вой ветра этого, его сухой шелест, на который похож многоголосый шум толпы, неожиданно прорезает чистая нота скрипки.
Она пронзительная настолько, что бьет по сознанию, словно молнией прошибает.
Останавливаюсь. А затем целенаправленно иду на звук.
Просто иду на звук.
И пару минут удивленно моргаю, рассматривая темноволосую, безумно красивую скрипачку.
Мелодия, струящаяся из-под смычка, настолько совпадает с моим настроением, что становится страшно. Она — плывущая, тяжелая и обнадеживающая одновременно. Она — правильная.
Моя.
Надо бы уйти, просто развернуться и уйти, пока есть даже ничтожный шанс, что меня заметят…
Но не могу.
Стою, словно завороженная, сжимаю ремешок сумки и слушаю.
Что мокрые щеки, замечаю только когда нос забивается, и дышать становится тяжело.
Музыка летит, погружается в меня, и кажется, даже что-то перестраивает внутри, как опытный настройщик пианино, правильно воздействует на инструмент, добиваясь идеального звучания.
И мне просто необходимо стоять здесь и слушать, это целебно, это лечит.
Занятая своими ощущениями, не сразу понимаю, что музыка звучит уже только у меня в голове, а передо мной стоит скрипачка.
Аля. Сестра Тимура.
Поднимаю на нее взгляд. Ничего сказать не могу, голоса нет. И только слезы текут по щекам, прямо на губы, а потом на шею, и это некрасиво и смешно.
Надо развернуться и уйти. Не позориться.
Но Аля не позволяет.
Резко прижимает меня к себе, обнимает.
И я… Я не выдерживаю этого простого дружеского участия. Плачу, как в детстве, когда еще думала, что мамины руки уберегут от беды.
Аля не говорит ни слова, просто гладит, обнимает меня… Позволяет выплакаться.
И ждет, пока слезы стихнут.
Вокруг нас сначала образовывается небольшая толпа, но затем она рассасывается.
Мало ли таких?
— Пойдем, — коротко комментирует мое состояние Аля и вытирает с моих щек слезы.
Берет за руку и ведет куда-то.
И мне сейчас не важно, куда. Мне хочется идти за ней.
Через полчаса, сидя на кухне и прихлебывая из здоровенной чашки вкусный травяной чай, я как-то незаметно и очень спокойно рассказываю Але свою глупую историю. Всю. От начала и до конца.
