Автор
Ничего удивительного — потрясенные первым звонком. Эти люди обучены давить, нащупывая слабые места... Никто не посягнет на нас сейчас. Просто психологический прессинг. Марина Васильевна придирается, но я должна продолжать работу. Успокойся, думай и действуй.
— А ты не выйдешь, — хитро улыбается Аля, — вот и посмотрим, как дальше он себя поведет…
— Аля…
— Ну что «Аля»? Да, Аля… Он мой брат, но я же не слепая и не дура. Он — тот еще… Блядун, — последнее слово она произносит шепотом, оглянувшись предварительно на дверь комнаты, — так что я допускаю, что все может быть… И это тоже. Но все-таки прошу не рубить с плеча и выслушать его спокойно, когда появится здесь.
— Появится? — пугает. Сжимается все внутри. Да что я за дешевка такая???
— Ну а ты как думала? Конечно. Но не бойся, я тебя в обиду не дам.
— Ага…
Мне очень хочется выглянуть в окно, посмотреть, не стоит ли внизу машина Тимура. И не делаю я этого чисто из вредности. Нет уж. В морг, значит в морг…
После мы с Алей болтаем на отвлеченные темы, она рассказывает что-то про смешные случаи из жизни Арбата, я — про клиентов кофейни и их закидоны, затем мы обмениваемся кулинарными секретами и пьем по бокалу белого, исключительно для расслабления.
Данька периодически заглядывает на кухню, прихватывает из нарезки то помидорку, то колбаску и идет обратно играть.
— Он, вообще-то, редко это делает, — комментирует его поведение Аля, — много я не позволяю играть, но сегодня он принес три пятерки, и еще в музыкальной хвалили… Пусть отвлечется.
— А где его отец? — знаю, что вопрос бестактный, но мы немного пьяненькие, и язык как-то развязывается…
— Не знаю… — пожимает плечами Аля, отворачивается, — где-то… Мы разошлись, когда я забеременела. Он предлагал аборт. Я отказалась.
Я молчу, не зная, что сказать даже.
— Да не бери в голову, обычная же история…
И переводит тему на другое.
Я радостно подхватываю, расслабляюсь. И ловлю себя на мысли, что удивительно мне комфортно сидеть вот так, в этой маленькой светлой кухоньке, пить чай и белое сухое и болтать на чисто женские темы. Отходят на второй план проблемы с семьей, коллекторами, работой, Тимуром, общей неустроенностью моей и невезучестью… Москва, как оказалось, совсем не ласковая.
Нашу беседу прерывает звонок в дверь. Замолкаем, смотрим друг на друга настороженно.
— Я думаю, что знаю, кто это… — говорит Аля, а Данька в это время топает к дверям, — Даня, подожди!
Но Даня уже открывает дверь и с воплем:
— Тимур! — впускает в квартиру гостя.
Аля выразительно смотрит на меня, качает головой, чтоб не волновалась, и встает к брату, уже обозначившемуся на пороге кухни.
