Автор
Ничего удивительного — потрясенные первым звонком. Эти люди обучены давить, нащупывая слабые места... Никто не посягнет на нас сейчас. Просто психологический прессинг. Марина Васильевна придирается, но я должна продолжать работу. Успокойся, думай и действуй.
Сижу, пью кофе, смотрю на фонтан и думаю о том, хотела бы я так жить постоянно? Ну, вот как некоторые из здешних дамочек, по которым прям видно, что больше ничем не занимаются, только в таких вот местах виснут. Хотела бы я так?
Наверно, нет.
Не зря же меня за все время, пока в Москве живу, сюда не заносило ни разу.
Хотя была рядом и часто.
Ноет затылок, волосы тянут сильно, устала голова.
Вытаскиваю длинную шпильку, встряхиваю шевелюрой. Надо бы, наверно, еще в салон красоты?
Я там никогда не была, может, стоит?
Ага, а еще на педикюр и депиляцию, бляха муха, запишись, Вика! Подготовь себя к ночи любви!
Невольно кривлюсь, настолько это пошло и тупо представляется.
Странно, все, что между нами происходит сейчас, никак пошлостью не отдает. Вроде как и штамп — богатый парень и бедная девочка. Он ее спасает, дает бабки, облагораживает, а потом долго и со вкусом трахает в красивых интерьерах…
У Чехова, которого я люблю сильно еще со школы, есть понятие «вульгарность». И оно сильно отличается от общепринятого.
У нас училка по литературе была старой закалки, и Чехова понимала так, как положено в методичке, а потому толком объяснить различие не могла.
И я не осознавала его, только чувствовала всегда.
Вот если бы сейчас все было именно так, как я описала, как это представляется в голове многих девочек из провинции, едущих в столицу за принцем и ГУМом, то это и была бы вульгарность.
И она, зараза, ко мне не имеет никакого отношения.
Просто потому, что между нами — совсем другая атмосфера.
И другие эмоции.
Другая грань.
Поправляю бретель желтого широкого сарафана, который, как уверили девочки из того магазина, где я его купила, должен именно таким и быть — небрежно-объемным, словно на три размера больше нужного, перекидываю волосы на другую сторону, массирую затылок, с наслаждением, чуть ли не со стоном.
И ловлю на себе взгляд…
— Ты похожа на русалку, — улыбается Руслан, подходя ближе.
До этого он довольно долго рассматривал меня, лениво ворошащую волосы, и подошел, только поняв, что я его заметила.
Руслан садится рядом, уже не скрываясь, оглядывает неторопливо, с удовольствием. Мне очень не нравятся его глаза, хищные какие-то, жестковатые не по-доброму.
Есть такое ощущение от человека, когда, вроде как, все хорошо, и разговариваете вы, и улыбаетесь, и даже отношения вполне себе… А все внутри от напряга сжимается. И подсознание орет: «Нельзя! Нельзя доверять!».
Вот у меня сейчас именно так.
