Ночью город засыпал, и только холодный дождь стучал по старым фонарикам. Мы шагали молча по улицам, их прохожие замершие в растерянности перед тревожным шепотом бури за окном. Казалось, каждый звук нарастает до безумия — будто душа каждого из нас готовится к самому жуткому чудовищу....
Похоже, она тут же сделала вывод, что её ребёнок отстаёт во всём и сразу, несмотря на то, что мои пожелания были не значительными, так как в основном девочка справлялась с учебной программой.
– Собирайся, Алика. Дома разберёмся, – крикнув на девочку, сказала женщина. – Чего она ещё не понимает? – обратившись ко мне, спросила она.
– Алика справляется со всей программой, но она очень смышленая девочка и при хорошем раскладе может быть одной из лучших учениц в классе, – сказала я.
Девочка, которую мне всегда хотелось защитить от нападок детей, теперь, как выяснялось, нуждалась в защите от собственной матери.
Спустя несколько дней, во время урока, я, проходя мимо парты, где сидела Алика, невольно бросила на неё взгляд и заметила, что она неловко прикрывает свою шею воротничком школьной блузки и робко прячет лицо и руки. Присмотревшись к её странному поведению, я вдруг увидела то, что заставило меня содрогнуться. На её бледной щеке виднелся синяк, но побои были не только на лице, они были на шее в виде синеватых кругов и в виде припухлостей на локтях, а в некоторых местах была разодрана кожа, в основном на руках, между пальцами.
Заметив мой пристальный взгляд, Алика снова попыталась от неловкости прикрыть свою шею и руки. Я попросила девочку задержаться после уроков.
Когда все дети разошлись по домам, я подошла к ней и, осторожно беря её за руку, спросила:
– Алика, откуда у тебя эти синяки на лице, на шее?
Она, покраснев, опустила глаза и, пряча от меня лицо, молчала.
– Не хочешь говорить? – заметила спокойно я, насколько только это было возможно. – В таком случае… мне придётся поговорить с твоими родителями, – сказала я после некоторого молчания.
На что она, тут же схватив меня за руку, судорожно и быстро заговорила:
– Пожалуйста. Умоляю, вас… не говорите ничего маме… Иначе она… Она убьёт меня…
– Так это твоя мама? Но за что?
Я не понимала, вернее, в моей голове никак не укладывалось, как вообще возможно так жестоко относиться к ребёнку. Девочка запинаясь, забормотала:
– Она попросила меня принести ей её любимую вазу, но из-за неловкости моих рук, ваза упала на пол и разбилась вдребезги.
Девочка начала всхлипывать, казалось, ещё немного, и она расплачется. Я бережно прижала её к себе и заботливо погладила по голове. На мгновение она подняла голову и посмотрела на меня сквозь слёзы.
– Вы… ведь ничего не скажете ей, правда? Ни ей, ни папе? Иначе… она… Она бьёт меня больно-пребольно.
